Около шести утра он подошел к кассе авиалиний и купил билет, молясь, чтобы на этот раз путешествие не преподнесло никаких сюрпризов.

– Наконец-то мой Милан! – воскликнул Алекс, выходя из терминала аэропорта Линате, но последовавшие мысли сразу же привели его к новым опасениям. Все-таки он не мог быть до конца уверен, что находится в нужном месте. Чтобы удостовериться в этом, сначала нужно поговорить с родителями. И с Марко.

Уставший и все еще несколько ошеломленный, Алекс потратил последние деньги на такси до дома.

– Будем надеяться, я в правильном Милане… – прошептал он себе, пока таксист выезжал на кольцевую дорогу и стучал по автомагнитоле, которая, казалось, не желала настраиваться ни на одну станцию и раздражающе шипела на всех частотах.

Оказавшись перед входом в дом номер 22 по виале Ломбардия, Алекс выдохнул с облегчением, когда в списке жильцов увидел фамилию Лориа.

Он нажал на кнопку домофона, хотя в рюкзаке лежали ключи.

– Да? – послышался мамин голос. Он не ожидал застать родителей дома, так как было почти десять утра.

– Мама, это я.

– Боже мой! Алекс!

Родители встретили сына так, будто его только что вырвали из рук похитителей. Как только Алекс переступил порог дома, Валерия бросилась к нему и чуть не задушила в объятиях. Всхлипывая и бормоча что-то непонятное, она гладила затылок сына, его волосы, и в ее жестах смешивались нежность и облегчение оттого, что сын цел и невредим, и в то же время гнев, накопившийся за все дни ожидания.

Джорджо стоял с сигаретой во рту и наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди. Его взгляд отражал смятенные чувства, однако нахмуренный лоб свидетельствовал о том, что Джорджо ждет объяснений. Когда Валерия выпустила Алекса из объятий, отец с суровым выражением выдул дым из поджатых губ и сказал:

– А теперь расскажи нам, где, черт возьми, ты был? Только, пожалуйста, ничего не выдумывай.

– Да… хорошо, – ответил расстроенный Алекс.

Бросая рюкзак на пол у кухонного стула, он заметил на столе вчерашнюю газету «Коррьере делла сера». Огромный заголовок на первой полосе гласил: «СТРАХ ПЕРЕД НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ». Почти всю страницу занимала фотография, изображающая потасовку в парламенте. Рядом был комментарий курсивом: «Отключение интернета вызвало всеобщее недовольство. “Требуем ответа от правительства!” – кричат люди на площадях. Напряженность и столкновения по всей стране».

Алекс сел за кухонный стол, а Джорджо схватил газету и стал размахивать ею у него перед носом:

– Ты видел, что творится? Что, ты считаешь, мы должны были думать?

– Я прошу прощения.

– Нам нет дела до твоих извинений, – продолжал Джорджо. – Лучше скажи мне, где ты был!

Алекс бегал глазами по стенам и потолку, лишь бы не встречаться взглядом с отцом. Он только сейчас понял, что не придумал никакого мало-мальски правдоподобного оправдания.

– Я должен был… – Алекс посмотрела на свои руки, сцепленные на коленке, на нервно сжатые пальцы. – Я съездил в путешествие. Так было нужно.

Валерия села напротив сына, а Джорджо остался стоять, вцепившись в спинку стула во главе стола.

– В путешествие? А зачем? Ты с ума сошел?

Алекс откашлялся, чтобы выиграть несколько секунд.

– Даже не знаю, что тебе сказать. Нет, я не думаю, что сошел с ума.

– Тогда рассказывай все как было! – Джорджо стукнул кулаком по столу, его щеки покраснели, он ослабил узел галстука и продолжил: – Или нам пойти и спросить у твоего дружка Марко? Нам прекрасно известно, кто тебя прикрывает. Я уже собирался звонить в полицию, потому что мы наконец поняли, что за всем этим стоит этот чокнутый!

– Перестань! – рявкнул Алекс, наконец подняв глаза на отца. – Марко не чокнутый, он гений. Вы ничего не понимаете, вы вообще ничего не знаете.

– Тогда ты попробуй нас понять, – вступила Валерия.

– Я закончил разговор. Мне больше нечего вам сказать.

– Ты должен дать нам объяснения, – вмешался Джорджо, пыхтя от гнева. – Рассказывай, где ты был, а иначе, ей-богу, я запру тебя в комнате до конца учебного года!

Алекс молча смотрел прямо перед собой в пространство, словно отгородился от любых родительских нападок.

– Хочешь быть крутым, да? – продолжал Джорджо. – Сейчас же убирайся с глаз моих, иначе я за себя не ручаюсь!

Алекс медленно поднялся, взял рюкзак и вышел из кухни. Он направился в ванную, пытаясь решить, каким будет его следующий шаг.

Встав перед зеркалом, он уперся руками в край раковины и опустил голову. Закрыл глаза и ощутил всю тяжесть ситуации, которая становилась больше, чем он. Но было не время сдаваться. Было не время дрожать или плакать. Сейчас было пора убираться отсюда.

Алекс поднял голову и встретился с собой взглядом в зеркале.

«Я вернусь к тебе, Дженни, – подумал Алекс, плеснув себе на лицо холодной водой, как всегда делал по утрам, когда просыпался. – Я вернусь…» – мысленно, как бы нараспев, повторял он.

– Дождись меня, Дженни! – сказал он тихо, как будто разговаривал со своим отражением.

В этот момент за приоткрытой дверью ванной в темноте коридора блеснули глаза Валерии Лориа. Она уже слышала это имя. Они с Джорджо очень хорошо знали, кто это, но Алекс не мог ничего помнить.

Из глубоких тайников памяти, из запертой двери, спрятавшейся в конце темного коридора воспоминаний Алекса, на свет вышла Дженни.

В холле никого не было. С рюкзаком на плече Алекс из ванной направился прямо к входной двери. С кухни доносились приглушенные голоса родителей – видимо, они обсуждали произошедшее.

Алекс крепко обхватил пальцами ручку двери и решительным жестом повернул ее. Сбегая по лестнице, он выдохнул с облегчением. А выйдя на улицу, направился прямиком к дому Марко.

Глава 27

Глава 27

– Это невозможно! – голос Валерии Лориа выдавал недоверие и беспокойство.

– Что еще случилось? – спросил Джорджо, опускаясь в кожаное кресло в столовой.

– Доктор говорил нам, что такую возможность нельзя исключать, помнишь?

– Как будто все было вчера. Точно так же, как помню стены нашего дома, до того как их побелили, чтобы стереть то проклятое имя… Дженни! И тот ужасный символ… Они были повсюду!

– Боже мой, Джорджо, сколько лет уже прошло? Я так молилась.

– Десять. Десять лет.

– Подожди здесь, я должна кое-что сделать. Я скоро вернусь.

Валерия вышла из кухни и из деревянного домика-ключницы, висевшего возле входной двери, взяла ключ с брелоком «Подвал».

На лестнице, ведущей в подвал, холодный воздух ударил в ноздри. Воспоминания всплывали в памяти одно за другим, вынося на поверхность историю, которую им с Джорджо, хоть и с большим трудом, все-таки удалось забыть.

Валерия прекрасно помнила тот период.

Алекс учился в первом классе. Его сверстники рисовали зеленые пейзажи, домики, деревья и улыбающееся солнышко. Алекс же, сидя один в своей комнате, рисовал апокалиптические картинки: горящие города, падающие здания. На вопрос, почему он изображает это, мальчик просто отвечал: «Я это видел».

Валерия повернула ключ в замке и вошла. Их бокс был крайним справа. Подойдя к нему, она невольно вспомнила искреннее личико маленького Алекса с белокурыми волосами, похожего на ангела, который нараспев повторял: «Дженни существует, Дженни существует, Дженни существует…»

Каждый эпизод самого темного периода жизни их семьи был запечатлен в дневнике Валерии. Она начала вести его на следующий день после родов и навсегда захлопнула и спрятала, когда закончилась эта жуткая история. Когда они с Джорджо действовали решительно, а иначе нельзя. Нужно было заживо замуровать чудовище, пожиравшее детство их ребенка.

Пока Валерия доставала коробку из подвала, Джорджо сидел в столовой. О чем-то поразмыслив, он поднялся, взял старую телефонную книжку и открыл ее на букве «К». Пробежался по списку имен, пока не нашел то, что искал: «Клиника Энрико Паоли».

Строчкой ниже карандашом был написан личный номер доктора Синискалько, и рядом в скобках пометка: «невролог».

Джорджо сел на диван, взял беспроводной телефон и набрал номер клиники. После пары гудков ответила секретарь. Несколько секунд ожидания, пока она соединяла с кабинетом доктора, и в трубке раздался мужской голос:

– Слушаю.

– Доброе утро, доктор Синискалько. Вас беспокоит Джорджо Лориа.

На другом конце провода повисла тишина, прерываемая лишь глубоким дыханием доктора.

– Десять лет назад вы лечили моего сына Алессандро.

– Какого рода заболевание? – Голос невролога был голосом человека, который начал курить задолго до своего совершеннолетия.

– Нас направил к вам психиатр, доктор Мориджа.

– А…

По односложному ответу невролога Джорджо догадался, что тот, должно быть, только что вспомнил не одно, а все болезненные обстоятельства их встреч. Снова говорить с доктором Синискалько, вспоминать темный период его жизни – все равно что зажечь факел в заброшенной комнате памяти.

Перед Джорджо яростно засверкали вспышки воспоминаний: стены дома размалеваны краской из баллончика; пол в комнате Алекса, усеян тремя переплетенными полумесяцами, которые мальчик вырезал ножом и значения которых они с Валерией не знали; папка с рисунками, достойными выставки книжных иллюстраций в стиле хоррор.