– Я здесь, дружище! Ты меня чуть до сердечного приступа не довел! Какого хрена ты делал посреди улицы? Скажи, где у тебя болит? Интересно, тебя можно поднять?

– Не знаю.

Алекс взял Марко под мышки и приподнял его, затем взвалил себе на плечи и понес к инвалидному креслу.

– Полный трындец, – с трудом сказал Марко. – Посмотри на колесо.

– Давай вызовем «Скорую», Марко. Тебе надо в больницу. Правда, мой телефон сдох.

– Возьми мой мобильник, он здесь, во внутреннем кармане.

Алекс вытащил из куртки Марко его «Нокию».

– Черт, здесь не ловит, – сказал он, качая головой.

– Отвези меня домой. Позвоним оттуда.

Алекс еле-еле усадил Марко в кресло, которое отказывалось включаться, – видимо, повредился электропривод. Тогда он стал толкать его вручную, преодолевая сопротивление левого заднего колеса, скособочившегося от столкновения с такси.

Таксист скрылся, бросив машину посреди дороги. Между тем недовольство водителей, участвовавших в аварии, переросло в драку. Движение транспорта вокруг перекрестка застопорилось, над проспектом повис оглушительный гул клаксонов.

Как только они попали в квартиру, Алекс оставил коляску в коридоре и побежал за беспроводным телефоном.

– Ну почему? Вот дерьмо! – выругался он. – Нет гудков!

– Оно и понятно, – сказал Марко смиренным тоном, как будто этого ожидал, – профессор оказался прав.

– Что будем делать? Тебе нужно в больницу.

– Алекс, иди сюда. Со мной не все так плохо, в конце концов. О’кей, я приложился головой и получил несколько ссадин, но я могу и дома вылечиться. Могло бы быть и хуже.

Марко попросил Алекса затолкать его в ванную и показал, где лежит аптечка. Алекс достал перекись водорода, спирт, вату, марлю и пластыри и начал обрабатывать царапины.

– Коляска вышла из строя, и это, конечно, большая проблема.

– Я как-нибудь выправлю колесо, чтобы ты мог хотя бы ее толкать.

– А как ты оказался на перекрестке в тот момент?

– Сейчас я тебе все расскажу. Со мной случилось много всякого, о чем тебе нужно знать.

Алекс, продолжая играть роль медбрата, рассказал обо всем, что произошло в его путешествиях. Обо всем, кроме встречи со счастливым и здоровым Марко, у которого оба родителя были живы. Алекс как будто хотел защитить друга от иллюзии – слишком большой, чтобы ее вынести. А друг слушал с изумлением и растущим интересом. Каждое слово Алекса, казалось, подтверждало гипотезы, которые созревали в голове Марко со дня аварии.

Услышанное не оставляло места сомнениям: мультиверсум был реальностью.

Алекс как мог выровнял колесо, и теперь инвалидное кресло снова ездило.

Потом Марко попросил достать старый кинескопный телевизор, который он убрал в ящик много лет назад и о котором уже успел забыть. Он подумал, что этот ящик пригодится в ситуации дефицита информации.

Алекс нашел антенный кабель, который торчал из стены возле мини-бара в «аппаратной», и подсоединил его к телевизору. Затем он вытащил пульт из выемки сбоку экрана и передал его Марко.

– Ничего не поделаешь… – сказал Алекс, наблюдая, как его друг перебирает каналы, натыкаясь на одну и ту же фразу на синем фоне:

«ПРОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ПЕРЕРЫВ В ВЕЩАНИИ, ТРАНСЛЯЦИЯ ВОЗОБНОВИТСЯ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ».

«ПРОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ПЕРЕРЫВ В ВЕЩАНИИ, ТРАНСЛЯЦИЯ ВОЗОБНОВИТСЯ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ».

– Кто-то все знает, но никогда не скажет нам, что происходит. – Марко с трудом сдерживал гнев. С трясущимися руками, он сидел, уставившись в стену перед собой и саркастически ухмыляясь. Затем схватил пульт от телевизора и швырнул его в стену, разбив на несколько частей.

– Ублюдки!

– Беккер предупреждал тебя об этом, да?

Марко повернулся к Алексу, затем вручную направил инвалидное кресло вперед и затормозил в нескольких сантиметрах от него.

– Да! Конец близок. Ты должен вернуться к Дженни. Может быть, у вас есть шанс.

– Но как мне найти эту Меморию? Я понятия не имею, что это и где это. И какое она имеет отношение ко всему, что происходит?

– Мы должны это выяснить, – ответил Марко и продолжил, кивнув в сторону окна: – Даже если это последнее, что я сделаю перед тем, как умру вместе со всеми.

Алекс покачал головой, но не смог ответить. Он обнял Марко и долго его не отпускал. Закрыв глаза, он спрашивал себя, что же могло стать причиной этого глобального сбоя.

«Спасибо, друг», – подумал он, но не осмелился произнести это вслух.

Тишина, сопровождавшая этот момент печали и смирения, была полна смысла. Слова были не нужны. Марко высвободился из объятий и начал вытирать выступившие слезы, и именно тогда Алекс увидел его изнутри.

Воспоминание обрушилось на него с таким неистовством, что буквально пригвоздило его к этой сцене, подчинив силе образов.

Он видел, как джип отца Марко занесло на крутом повороте, а потом он проломил ограждение и упал в пустоту. Бушевала снежная буря. Дорогу, деревья и камни замело. Он видел все это глазами своего лучшего друга, застрявшего на заднем сиденье, когда в нескольких сантиметрах от него вот-вот должны были оборваться две жизни – самые важные для него, которые всегда были рядом с ним. От ощущения пустоты во время свободного падения джипа в овраг Алекс пошатнулся. У него затряслись ноги, по телу побежала дрожь. Как будто это он был там, на заднем сиденье, и увидел, как наступает конец…

Банальный, но в то же время неожиданный и зловещий звук разрушил чары памяти Марко, завладевшей ментальным экраном Алекса.

Это был звук домофона. Несколько секунд друзья ошарашенно глядели друг на друга, словно Марко тоже вышел из транса, успев почувствовать, как Алекс, пусть и невольно, порылся в его памяти.

Марко снял со стены трубку.

– Да? – сказал он встревоженным голосом и, услышав ответ, посмотрел на Алекса. – Это твой отец.

Глава 29

Глава 29

Джорджо Лориа быстрым шагом ворвался в прихожую.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Голос отца звучал странно. В нем не было ни обвинения, ни угрозы. Скорее, в нем было больше сострадания, чем злобы. Алекс невольно попятился, словно подозревая, что за таким непривычным поведением отец скрывает плохие намерения.

– Я помог Марко и…

– Ты должен пойти со мной. Это очень важно. Потом мы найдем кого-нибудь, кто поможет твоему другу.

– Да, но…

– Давай! – Джорджо схватил Алекса за руку и вытащил его из квартиры.

Они не сказали друг другу ни слова во время короткого перехода между двумя домами. Отец и сын лишь обменялись обеспокоенными взглядами, когда проходили мимо разбитых и заблокированных автомобилей между виале Гран-Сассо и пьяцца Пиола.

Войдя в дом, они увидели Валерию, она сидела на диване, упершись локтями в колени и закрыв лицо руками.

– Ты его нашел… – Глаза его матери загорелись на мгновение.

– Да! Садись, Алекс, пожалуйста.

Алекс покорно подошел к креслу напротив дивана и сел. Джорджо занял свое место рядом с Валерией. На столе перед ними стояла коробка с надписью «РАМКИ» по всем сторонам.

– Мы знаем причину твоей выходки. Теперь послушай нас внимательно. То, что я собираюсь тебе рассказать, вероятно, вытеснено в глубины твоего сознания. Возможно, ты сейчас вспомнишь то, что когда-то забыл.

Алекс понятия не имел, о чем говорит отец. Однако на его лице и на лице матери читалась глубокая печаль.

– А если попонятнее?

Джорджо посмотрел ему прямо в глаза.

– Ты ведь ничего не помнишь о себе пяти-шестилетнем, верно?

Сын покачал головой, затем скорчил рожицу, словно говоря: «Не слишком много».

– Видишь ли, когда ты был совсем маленький, – вмешалась Валерия, – ты очень тяжело болел. Скорее всего, ты не помнишь то время и своих мучений. Скажем, эти плохие эпизоды были…

– …стерты, – закончил фразу Джорджо.

– То есть?

– Так вот, – продолжала мать, – ты серьезно болел. Страдал сильной депрессией, которая сопровождалась приступами шизофрении и психоза.

– Вы шутите? – Нахмурившись, Алекс в недоумении подался вперед.

– Нет, совсем нет, – ответил Джорджо. Затем он вытащил ножницы из шкафа рядом с диваном.

– Мы верили, что приступы больше никогда не повторятся. Мы надеялись на это всем сердцем… до сегодняшнего дня.

– Почему? Что случилось сегодня?

– Я слышала тебя, когда ты был в ванной. Ты назвал ее имя.

Алекс замер на месте, озадаченный и растерянный.

– Ты зациклился на ней, – продолжила Валерия, – на своей воображаемой подруге. Везде писал ее имя, говорил только о ней. Обычно дети воспринимают такие вещи как игру. А для тебя общение с ней стало настоящей навязчивой идеей.

Алекс был потрясен этим откровением. Они говорили о Дженни.

– Моя воображаемая подруга… – прошептал он.

– Ты утверждал, что она все время разговаривает с тобой. Однажды ты даже изрисовал весь дом красным фломастером, написал на стенах имя «Дженни» и изобразил странный символ.

Алекс вздрогнул. Мама говорила о трискелионе, амулете, с которым Дженни никогда не расставалась.

Джорджо взрезал скотч, снял крышку с коробки и начал доставать папки, рисунки, фотографии. Очередь дошла и до дневника Валерии.

– Сам посмотри, – Джорджо передал сыну несколько рисунков, – вот что было у тебя на уме в то время.

Алекс взял их, положил себе на колени и стал перебирать: причал; пляж; рыжеволосая женщина у телескопа; подземный туннель, заваленный трупами; сцены разрушения и смерти, крови и боли.

«Это невозможно», – подумал Алекс, окаменев перед этими образами. Дрожь пробежала по его спине, все тело вдруг напряглось.