– Пап! Мам! Откройте дверь!
Алекс отстранился и задумчиво посмотрел себе под ноги. Потом снова приложил ухо. Стук прекратился. Тогда он опять принялся яростно стучать в дверь, крича во все горло, чтобы ему открыли.
В замке повернулся ключ, щелкнул механизм, закрывающий дверь изнутри.
– Боже! Ты вернулся. Входи-входи, – шепотом сказала Валерия, открывая ему для прохода узкую щель. Алекс протиснулся внутрь, рассерженно глядя на мать, которая торопливо захлопнула дверь и повернула ключ на четыре оборота в центральном замке и на четыре в нижнем. Лориа так делали, только когда уезжали на летние каникулы.
– И как это понять? – спросил Алекс.
– Так решил папа, – сухо ответила Валерия, когда он уже вбегал в столовую. Джорджо с молотком в руке не удостоил ошарашенного сына ни словом и снова ударил по гвоздю. Все окна были заколочены, отец прибивал последнюю доску.
Его родители забаррикадировались в доме.
– Но зачем? – спросил Алекс у матери, которая подышала на сложенные лодочкой руки, а затем приложила их к носу и щекам.
– Он боится, что будет война или что-то в этом роде, – ответила Валерия и взглянула на ручку, регулирующую отопление в квартире. – Не топят. Со вчерашнего дня, наверное, потому что стены и полы уже холодные. Мы поздно заметили, но я забрала из подвала все бабушкины одеяла. И у нас полно продуктов в кладовке. Мы можем продержаться…
– Я не собираюсь сидеть в этом бункере. Я вернулся не чтобы прятаться. Мне просто нужен ответ.
В этот самый момент отключилось электричество. Квартира с опущенными ставнями и забитыми досками окнами погрузилась во тьму. Валерию, Джорджо и Алекса окутала ледяная тишина. Несколько секунд никто не смел дышать. Первой из оторопи вышла Валерия, как будто она была готова к тому, что после отопления и телефонной связи в доме исчезнет электричество.
– Пойду схожу за свечами.
Алекс сделал несколько шагов по коридору в поисках рюкзака и в итоге споткнулся об него. Подобрал и надел его на плечи. Валерия где-то неловко чиркала спичкой о край коробка. Когда она появилась в коридоре, в ее руке уже был канделябр с восемью горящими свечами. В мерцающем свете Алекс увидел ее уставшие печальные глаза. И все-таки, подумал он, почему родители совершили над ним такое насилие, когда он был ребенком? Может, кто-то подтолкнул их к этому?
Подошел Джорджо, и Алексу в лицо ударил луч света. Его отец, вероятно, в каком-нибудь шкафу нашел фонарик. Джорджо опустил луч.
– Ты никуда не пойдешь, – строго сказал он, выдохнув изо рта белое облачко пара, которое сразу растворилось в воздухе. Алекс посмотрел отцу в глаза – ему не нужно было искусственного света, чтобы проникнуть в них.
– Что такое «волшебное место»? – спросил он, ощущая дрожь по всему позвоночнику. Алекс как будто попал в туннель без выхода. Он вошел в воспоминания своего отца, словно его притянуло магнитом, которому он не мог сопротивляться. Словно сама память Джорджо схватила его и втащила внутрь себя. Что-то похожее произошло с ним на станции «Кадорна», когда он невольно заглянул в прошлое незнакомца и обнаружил его с проституткой. Или как это было в случае с Марко, когда Алекс катапультировался в страшное воспоминание о несчастном случае в горах.
Валерия беспомощно наблюдала за этой сценой, скованная невидимой энергией, окружавшей ее сына, который сейчас открывал все ящички памяти своего отца, выронившего из рук фонарь. Все трое стояли неподвижно в тускло освещенном коридоре. Но Алекс сейчас был в своей комнате. Он играл с фломастерами и бумагой. Мама позвала его обедать, но он ответил, что рисует будущее и не хочет есть. В комнату вошел папа, подхватил его на руки, прижал к груди и, дав хороший шлепок, понес на кухню.
– Хватит всех этих историй о будущем! Ты не попадешь в будущее, если не будешь кушать! Когда мама говорит, что ужин готов, надо идти за стол!
Алекс часто заморгал. Он больше не чувствовал своего тела, но, несмотря на это, стоял на ногах прямо и твердо лицом к Джорджо.
Теперь он был в саду, где друг за другом гонялись несколько собак и на качелях играли дети. Алекс кружился на карусели и казался счастливым.
Никаких признаков депрессии. Он выглядел как самый обычный ребенок. Стояла прекрасная погода, Валерия на скамейке читала модный журнал. Время от времени она кричала Алексу, чтобы тот не уходил слишком далеко.
– Хулигашка, будь у меня на глазах! И смотри, не поранься обо что-нибудь!
Мальчик периодически подходил к скамейке, выглядывал из-за журнала и улыбался матери. Теперь рядом с ней сидел и Джорджо.
– Я был в волшебном месте, и Дженни тоже там была. Я хотел поиграть с ней здесь, чтобы вы тоже ее видели, но она говорит, что не может прийти. Только мы с ней можем друг друга видеть, а больше никто.
Выражение лица Валерии вдруг стало жестким.
– Ты не любишь, когда я рассказываю о волшебном месте. Почему, мама?
Валерия не ответила на вопрос и смотрела на сына глазами, полными боли, а он продолжал увлеченно рассказывать:
– Дженни говорит, что волшебное место существует только тогда, когда мы вместе, и поэтому оно только для нас, это наш мир.
– Ну хватит болтать, Алекс.
– Когда мы вместе, мы как солнце.
Алекс закрыл глаза, а затем широко их раскрыл.
Он отвел взгляд в сторону, словно отцепляясь от этого вагона воспоминаний и образов прошлого.
– Я получил ответ, который искал, – твердо сказал он и пошел к входной двери. Его родители обменялись растерянными взглядами, они были не способны на гневные или решительные меры. Как будто в этот момент что-то сковывало их эмоции. А что – они никогда не смогли бы описать.
– Прошу тебя, Алекс, – со слезами на глазах срывающимся голосом сказала Валерия, протянув к сыну руку. Джорджо продолжал качать головой, беспомощно глядя куда-то в пространство.
Поворачивая ключ в замке, сын посмотрел на родителей, только чтобы сказать:
– Прощайте!
В это мгновение он понял, что выбрался из места, которое много лет было его хрустальной тюрьмой. Он был готов навсегда покинуть людей, любивших его очень сильно и мешавших ему очень сильно по причинам, которые он не мог понять. Но теперь не было времени искать виноватых и реконструировать этот кусок его жизни.
Конец был близок. И теперь Алекс знал, что такое Мемория.
Глава 32
Глава 32
Когда Алекс снова оказался вне дома, он понял, что необычная тишина внутри здания отражала происходящее снаружи. У банков больше не было потасовок. Криков тоже не слышно. Всеобщая истерия улеглась. Теперь на улицах царил ужас.
Алекс направился к пьяцца Пиола и, пока шел, понял, что люди на улицах были заняты одним и тем же делом: все смотрели на небо. На бледных лицах миланцев читалась растерянность, они как будто чувствовали приближение конца. Широко распахнув глаза и разинув от изумления рты, они наблюдали за бесформенной массой, нависшей над их головами.
Алекс тоже поднял глаза. Астероид был еще далеко, но уже наводил ужас. Он был похож на серый камень, застрявший в небосводе, на пятно, изуродовавшее лик неба. Блестящие отблески на красно-пурпурном фоне, казалось, позаимствованы у самых красивых закатов, а облака вокруг свивались в голубые и серые шары. Но облака не осмеливались встать между новым Повелителем судьбы и людскими взглядами. Ничто не осмеливалось бросить хоть малейшую тень на самое необычное и леденящее душу явление, когда-либо представавшее миру. Сгустки водяного пара рассеивались и снова собирались, расстилались и скручивались.
Тот, кто был одет в черный плащ, доминировал на сцене. Он явился, чтобы окутать человечество веками и веками тишины. Последний судья, пришедший установить последний закон, впервые в истории действительно одинаковый для всех. Где бы кто ни укрылся, будь то бомбоубежище или подвал, не выживет никто. И даже города-бункеры, предназначенные для политиков, религиозных деятелей, ученых и прочих избранных, готовых перезапустить жизнь после трагедии, – даже эти убежища рухнули бы в бездну. Приближалась самая разрушительная катастрофа в истории планеты Земля, и от нее никому не было спасения.
Ошеломленный Алекс пробрался через толпу на пьяцца Пиола. Он знал, что добраться до Дженни можно только одним способом: представить во всех подробностях ее измерение, как он это сделал, чтобы вернуться в Хитроу. Но его ум сейчас был похож на разоренный дом. В голове – неразбериха образов, воспоминаний и чувств. Существовало только одно место, где у него был шанс найти мост, который приведет к Дженни, – обсерватория в саду Порта Венеция.
Алекс не был уверен, что это сработает и он попадет в реальность Дженни. Но стоило попытаться.
Он побежал сквозь толпу. Прошел по виале Гран-Сассо к корсо Буэнос-Айрес. Брошенные на дороге машины, бесхозные велосипеды и мопеды на обочинах, выключенные светофоры и парализованные апокалиптическим видением миланцы создавали мрачную немую картину. Человечество сложило оружие.
Голоса людей вскоре снова зазвучали, но робко, испуганно и осторожно, словно они считали этот астероид своим богом и боялись помешать его появлению.
Алекс добрался до пьяцца Арджентина. Здесь чередой тянулись витрины магазинов – безмолвные свидетели поверхностной, материальной стороны человеческой жизни. Навстречу попадались растерянные дети, безропотные старики, испуганные молодые люди. Нарастала новая волна истерии, как будто оцепенение, недавно охватившее город, было просто затишьем перед бурей.