Слова мужчины звенели в голове Алекса, как связка праздничных колокольчиков, его пронзительный взгляд гипнотизировал.

«Все мы в большая опасность… Ты важный».

– Не может быть, – прошептал Алекс, глядя на упавший рисунок. – Как получилось, что эту комету никто не заметил? Ты ничего о ней не знаешь?

– Небольшой метеорит можно увидеть даже за несколько дней до падения. Но такой не устроил бы конец света, предсказанный Беккером. Очевидно, речь идет о большом астероиде.

– Ну вот, значит, это ошибка, рисунок не…

– Алекс, большой астероид можно засечь очень задолго до столкновения. Но… его могут держать в секрете.

– Что это значит? Мы все умрем, а нам ничего не говорят?

– Если они построили город-бункер или что-то в этом роде, им невыгодно устраивать панику на всей планете.

– Но планета и так в панике! Даже без всякого астероида…

– Конечно. Они поняли, что в третьем тысячелетии такую новость трудно скрыть. И поэтому не нашли ничего лучше, как отключить все средства связи за несколько дней до катастрофы.

– Но кто это – они? О ком ты говоришь?

– Я не знаю, кто они, Алекс! Я просто знаю, что интернет не исчезает случайно и в один момент. Творится что-то неладное. Кто-то и правда сможет спастись, а кто-то заблуждается, думая, что спасется. А у вас… у вас с Дженни, может быть, есть шанс.

Произнося эти слова, Марко вспоминал, что ему сказал профессор: «Они могут спастись, но смерть все равно их настигнет».

Алекс глядел куда-то в пустоту. Все, что он успел увидеть и пережить до этого дня, скоро могло перестать существовать. Марко стукнул по столу и продолжил:

– Беккер не сумасшедший. Все возвращается. И если, добравшись до Мемории, вы сможете себя спасти, просто сделайте это. Ты должен найти это место.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Тогда возвращайся к Дженни. Одно известно точно: вы должны найти ее вместе. Сможет ли кто-нибудь еще спастись, не знаю. Лично я, понятное дело, обречен.

Алекс продолжал глядеть прямо перед собой, пока еще мог сдерживать слезы. Потом он встал, наклонился вперед и крепко обнял друга.

– Нет.

– Алекс, я обречен. Я не умею прыгать по другим измерениям и не способен видеть будущее. Я нормальный человек и умру, как и все нормальные люди.

Алекс ничего не ответил. Он знал, что Марко прав. И думал, что и его судьба почти наверняка будет такой же. Ну а пока он должен вернуться к Дженни и попробовать найти Меморию, где бы она ни была.

– Марко, я тебя люблю. Но ты мог бы…

Марко покачал головой, прерывая:

– Ты должен это сделать. Это твой путь. Ты можешь пойти к ней. Можешь перейти границу измерения. Кто знает, вдруг в ее реальности ничего такого не произойдет. А может, дар тебе для того и дан, чтобы сбежать отсюда. А мне все равно кранты. Иди, Алекс! Нельзя терять время.

– Это невыносимо. Я не хочу оставлять тебя здесь одного.

– Уходи! Не зли меня. Терпеть не могу, когда меня жалеют!

Алекс смотрел на Марко опухшими от слез глазами.

– Пока, дружище. Что бы ни случилось завтра, ты всегда будешь здесь, – сказал Алекс, положив руку себе на грудь. Затем он повернулся и молча пошел к входной двери.

Марко смотрел, как он уходит. Перед его глазами пронеслись все годы их дружбы, воспоминания обрушились на него с силой циклона. Он снова увидел, как они смеялись, сидя за видеоиграми. Вспомнил ночи, когда они читали страшилки при свете свечей. Снова увидел объятия и слезы на похоронах бабушки, когда рядом с ним был его единственный друг Алекс. Как и всегда.

Тот, кто был для него больше чем брат, сейчас уходил, чтобы никогда не вернуться.

– Подожди! – крикнул Марко, когда Алекс уже закрывал за собой дверь. Это одинокое слово прозвучало вдруг неожиданно весело и бодро. Алекс удивленно развернулся и пошел обратно. Через секунду он был в комнате.

– Ты что-нибудь придумал?

Марко смотрел на Алекса торжествующе, его глаза сияли.

– Возможно, я понял, что такое Мемория.

Глава 31

Глава 31

– Прямо так вдруг взял и понял? – Алекс стоял перед своим другом.

Марко вздохнул.

– Кто-то знал, что ты особенный человек. Он всегда это знал.

– Ты про моих родителей? Вообще-то они думали, что я депрессивный шизофреник.

– Это в голове не укладывается! Как мать может отдать своего шестилетнего сына на пытку электрошоком?

Алекс в смущении отвел глаза.

– Родители поджарили тебе мозг при помощи вроде бы правильной и эффективной терапии, оправдывая этот жесткач твоей депрессией. Считаешь, это нормально?

Расстроенный Алекс смотрел в пол, задумавшись над словами друга.

– Марко, куда ты клонишь?

– Когда ты шел к двери, я вспоминал наше прошлое и случайно взглянул на страничку из дневника твоей мамы. Я ее уже просматривал раньше, но только теперь заметил кое-какую подробность, которая может нам все объяснить.

– И что это за подробность?

– Смотри, здесь Валерия говорит о месте, которое ты часто упоминал. «Волшебное место» – так ты его называл. Эта часть дневника относится к первому «постшоковому» периоду. Цитирую дословно: «…перестал видеть плохие сны, произносить имя Дженни, делать апокалиптические предсказания, рисовать странные символы и страшные картинки». Но это еще не все… Тут есть одна интересная фраза, которая меня зацепила. Мне кажется, это ключ ко всему. Прочти сам. – Марко протянул дневник.

– «Мой маленький мальчик перестал говорить об этом волшебном месте. Больше он его не увидит, больше туда не пойдет, всегда будет здесь, со мной», – прочитал вслух Алекс.

Марко удовлетворенно улыбнулся и сказал:

– Все дети рассказывают о каких-то волшебных местах, придумывают разные фантастические миры. Наверное, и ты не исключение. Твоя мама часто слышала, как ты рассказывал об этом месте. После начала терапии она написала: «Он больше туда не пойдет, всегда будет здесь, со мной». Звучит довольно странно. Какой родитель думает, что если ребенок рассказывает о, ну я не знаю, о волшебном замке, то он на полном серьезе собирается туда уйти? Ребенок просто фантазирует, и все. Иначе и быть не может. Если только…

– Если только это место действительно не существует. Мемория была моим волшебным местом? Это ты хочешь сказать?

Вместо ответа Марк продолжил развивать мысль, которая могла превратиться из простого предположения в утверждение:

– Твои родители оправдывались тем, что действуют с благой целью, мол, так поступили бы все нормальные люди. Не знаю, почему они это сделали, но они это сделали – обратились к специалисту, который решил проблему. Ты снова был в норме. Все вздохнули с облегчением. Но твои родители прекрасно знают, что это за волшебное место, о котором ты говорил десять лет назад. Надо узнать, что именно ты о нем рассказывал. Придется спросить у них, потому что твои воспоминания стерты.

Алекс задумался над словами Марко. Его рассуждения казались правильными. Имело смысл попытаться.

– Хорошо, спрошу.

– Что бы ты ни выяснил, следуй своей интуиции и найди Дженни.

– А что ты собираешься делать?

– Алекс, все уже случилось. Я тоже пойду своей дорогой.

Алекс протянул другу правую руку. Их решительные взгляды встретились в последний раз, рукопожатие было крепким. Это не было грустное прощание, сотканное из слез и отчаяния. Это был вызов всему миру.

Когда Алекс зашел в свой дом номер 22 по виале Ломбардия, его удивила одна деталь: отсутствие всякого шума.

Кругом на улицах царила паника, выливавшаяся в манифестации и столкновения. Аварии, заторы на перекрестках, потасовки между горожанами, толпы демонстрантов, марширующих по улицам и не понимающих, что ни одна телекамера их не снимет и ни одна газета о них не напишет.

Но как только тяжелая деревянная дверь подъезда закрылась за Алексом, он почувствовал себя так, словно попал в бомбоубежище. Полная тишина. На первом этаже даже не было слышно обычного лязганья из квартиры справа, в которой жил двадцатипятилетний металлист, днями напролет на полной громкости слушавший Testament, Slayer, Megadeth и подобные группы, иногда он оставлял стереосистему включенной, даже когда уходил из дома.

Не шумел и телевизор обитательницы квартиры на втором этаже. Слуховой аппарат синьоры, видимо, не справлялся со своей задачей, поэтому она давила на кнопку «+» на пульте до тех пор, пока на экране не появлялась цифра 99. Так что кондоминиум поневоле знал расписание дневных и вечерних программ основных телеканалов.

Неправдоподобную тишину в подъезде нарушил вой. Это был отчаянный плач собаки, которую, вероятно, оставили дома одну.

Алекс поднимался по лестнице, чувствуя, как назойливый сквозняк забирается в складки его толстовки. Через оконные рамы проходил воздух, но не звуки. Казалось, мир за пределами здания выключился, как электричество.

Перед бронированной дверью квартиры Лориа стало ясно, что в рюкзаке нет ключей. Наверное, Алекс оставил их в прихожей после последней ссоры с родителями. Он позвонил.

В ответ – ни шороха.

Он снова нажал на кнопку звонка и отпустил ее только тогда, когда понял, что его действие не отзывается звуком в квартире.

Тогда Алекс начал стучать правой ладонью под глазком двери.

– Открывайте, черт возьми! Это я!

Никто не ответил. Алекс приложил ухо к косяку, пытаясь уловить какой-нибудь шум внутри. И услышал как будто стук молотка. Один за другим, удары раздавались где-то в глубине квартиры, по всей вероятности, в столовой.