– Знаешь, иногда мне кажется, что все мне приснилось, – сказала она.
– Да…
– Я больше не слышу твой голос у себя в голове. И живу так же, как и раньше.
Алекс кивнул и спросил:
– Ты, случайно, в этом месяце… не путешествовала? Прыжки в другие измерения, альтернативные реальности и все такое…
– Не-а. А ты?
Алекс покачал головой и нахмурил брови. У него был вид человека, задающего себе тысячу вопросов.
– Если это был сон, то как нам мог присниться один и тот же сон? – спросил он, останавливаясь, чтобы полюбоваться тонкой полоской солнца между небом и морем.
Дженни взяла его за руку и ничего не ответила. Они повернулись к морю спиной и пошли по причалу к набережной. Там они сели на скамейку и пару минут молчали, вдыхая воздух каталонского города, к ночи становившийся более колким.
– Знаешь, – продолжил Алекс, – я много думал об этом последнее время. Если история с астероидом – правда, то как объяснить, что реальность, в которой мы оказались, ничем не отличается от той, прежней?
– Точно. Каждое утро я хожу в свою старую школу, по субботам – на тренировки по плаванию с девчонками, которых знаю с детства, родители в порядке, и в доме ничего не изменилось.
– То же самое у меня в Милане. За этот месяц я не заметил ничего странного, все как было, так и есть. Но если мы спаслись от гибели и оказались в параллельной вселенной, где астероид не врезался в Землю, то, по идее, наша жизнь должна хоть чем-то отличаться от прошлой, ведь так?
Дженни задумчиво смотрела вдаль, а Алекс продолжал:
– Это подозрительно, это… Дженни? Ты меня слушаешь?
– Я? Да-да, конечно. Извини, у меня сейчас было что-то типа дежавю, хотя… Нет, ничего.
– И все-таки скажи.
– Нет, слушай, это невозможно.
– Что невозможно?
– Мне показалось, я увидела, как моя одноклассница кинула монетку тому уличному артисту. Вон там. – Дженни кивком указала куда-то в сторону. Алекс вытянул шею и посмотрел в указанном направлении. Вдалеке шеренга детей следовала за учительницей, а за ними виднелся смуглый парень, который строил своего рода песчаный амфитеатр сразу за низким парапетом, отделявшим пляж от набережной.
– Да, вижу.
– Ну, может, я ошибаюсь. Или все-таки это дежавю, потому что, когда мы пришли сюда с классом, моя подружка действительно дала евро парню, очень похожему на этого. Но, скорее всего, мне все померещилось.
Алекс с интересом выслушал Дженни, затем закатил глаза, будто размышляя над этим случаем.
– Знаешь, на самом деле со мной тоже случилось дежавю, когда я «очнулся» в спортзале. Я открыл глаза и понял, что лежу на полу, напротив баскетбольной стойки, потому что собирался выполнить штрафной бросок. Я был именно там, когда ты сказала, что живешь в Мельбурне. В начале всего этого… сна.
– Послушай, Алекс. У меня к тебе предложение.
– Какое?
– Давай перестанем об этом говорить. Кошмар, не кошмар, было как было или ничего не было – все это уже не имеет значения. Главное, мы здесь, вместе. Конец света не наступил, небо ясное, и, если этот плакат не врет, сегодня даже несовершеннолетние могут поиграть в казино!
Алекс улыбнулся и вскочил со скамейки, протягивая Дженни руку.
– Ты права. Тогда пошли веселиться!
Дженни послушно дала Алексу руку, он притянул ее к себе, обнял, и их губы соприкоснулись. Теперь они могли наслаждаться каждым мгновением, не опасаясь, что оно будет последним… В их распоряжении все время мира, по небу к ним не мчалась раскаленная каменная масса.
Взявшись за руки, они пошли к казино, полные любопытства и любви к жизни.
– Когда ты приезжала сюда с классом, ты там была? – спросил Алекс, когда они переходили улицу.
– Где?
– В казино!
Дженни захихикала.
– Представляю, что было бы! Ты не знаешь моих одноклассников. Они наверняка попытались бы взломать игровые автоматы. Так что нас даже близко к казино не подпускали.
– Оно там? – спросил Алекс, подходя к перекрестку.
– Думаю, да. В тот день мы дошли только сюда, но, если не ошибаюсь, оно здесь рядом, надо просто повернуть налево.
Когда они подошли к концу улицы, перпендикулярной набережной, Алекс крепче сжал руку своей девушки. Дженни рассмеялась мечтательно и беззаботно, а он все не мог насмотреться в ее лучистые глаза. Затем они свернули в переулок.
И оказались перед бездной.
– Это… Это что?.. – пробормотала Дженни. Перед ней расстилалось бескрайнее белое пространство. Гигантская стена, на которой не было ничего, за что можно было зацепиться взгляду. Это была пустота. Но это было страшнее пустоты. Словно целую часть мира стерло с лица земли, окутало густым белым туманом. Дженни попыталась сделать шаг вперед, но ее ноги оказались тяжелыми, как валуны. Дыхание сбилось. Реальность представала пустой страницей, никогда не знавшей чернил. Она несколько раз закрыла и снова открыла глаза, но ничего не изменилось.
Стоявший рядом Алекс тоже заметил отсутствие звуков и образов. Он сделал пару шагов назад, загипнотизированный пустотой, охваченный небывалым чувством дезориентации: он не знал, куда идет, он выпал из привычной системы координат. Реальность предлагала только два очевидных, но невероятных факта: с одной стороны – испанскую набережную и пирс, исчезающий в волнах, с другой стороны – ничто.
– Пожалуйста, пойдем отсюда, – прошептала Дженни. В ее глазах были мольба и неверие в происходящее.
Они развернулись и медленно пошли обратно к набережной, не в силах ничего сказать. Но оба сейчас переживали все заново.
Эти тридцать дней. Путь от дома до школы. Путь от дома до бассейна. Спортзал, тренер. Родители. Комната.
Их каждодневная жизнь была точно такой, какой они ее помнили до того, как астероид уничтожил всю цивилизацию.
Дженни пристально посмотрела на Алекса, а пальцы ее правой руки сомкнулись вокруг его запястья.
– Алекс, то, что я увидела на набережной… не было дежавю. Это был тот же самый момент. Моя подруга кинула артисту монетку.
– Тот же самый момент… – монотонно повторил Алекс, вспомнив в быстрой последовательности мамину записку на комоде, найденную по возвращении с баскетбольного матча, рождественские украшения на улицах Милана, свой рюкзак, свои дела.
– Господи, этого не может быть! – закричала Дженни, запустив руки в волосы. Потом она повернулась и, перебежав улицу и даже не оглянувшись, понеслась обратно туда, где было ничто. Алекс видел, как она исчезла за углом, и услышал ее громкий крик. Он пошел следом, с ужасом представляя, как снова окажется перед этим безумным видением. Но сперва он оказался перед Дженни. Бледное лицо, губы скривились в истерической усмешке – такой она была, когда сказала:
– Это какой-то кошмар!
«Если мы спаслись от гибели и оказались в параллельной вселенной, где астероид не врезался в Землю, то, по идее, наша жизнь должна хоть чем-то отличаться от прошлой, ведь так?»
Вопрос, который вихрем крутился в голове Алекса, долетел до Дженни. Последовала ответная фраза. Мысли вырывались из их сознания, наслаивались, смешивались и переплетались с воспоминаниями, образуя стремительный круговорот.
«Наш разум – это ключ».
Дженни протянула руку к Алексу и закрыла глаза.
– Это Мемория, – сказал голос позади них.
Они обернулись. На набережной, скрестив ноги под деревянным столиком, сидел малайский предсказатель. Седые волосы, взлохмаченные и развеваемые ветром, пестрый балахон, карты в руках.
Молодые люди онемели от удивления. Улыбка на лице провидца превратилась в насмешливую ухмылку, и он сказал:
– Вы видите только то, что помните. Все это – уже
Дженни попыталась навести порядок в мыслях и справиться с паникой, чтобы обдумать слова старика.
– Сами подумайте, последние тридцать дней вы жили в единственной известной вам реальности. Те же улицы, дом, бассейн, школа, спортзал. Это Мемория.
– Ты кто такой вообще? – крикнул Алекс. – Где мы, черт возьми? Что происходит?
Провидец пригвоздил его к месту твердым и проницательным взглядом.
– Я всего лишь сообщение. Когда ты был маленьким, я приходил и показывал тебе будущее. И ты его рисовал. Но ты меня не помнишь. Томас Беккер тоже просто сообщение. Мир, каким вы его знали, уничтожен. То, что вы видите вокруг, не что иное, как эхо апокалипсиса, единственный осколок, оставшийся после крушения. Единственное место, где вы можете жить.
– Но я никогда здесь не был, я не знал этого города, – возразил Алекс.
– Тебе и не нужно его знать. Твои воспоминания и воспоминания девушки переплетены. Навсегда! Они – единственные дороги, по которым вы можете двигаться.
Алекс закрыл глаза и ничего не сказал. Словно в замедленной съемке, он увидел свой прыжок в пустоту в момент падения астероида. Значит, астероид действительно упал. В каждом уголке мультиверсума. Это было намного хуже, чем кошмар.
Подул ветер и, подбрасывая, погнал по дороге многочисленные красные и синие рекламные листовки.
– Прекрасно. И что теперь? – саркастическим тоном сказала Дженни. – Мы заперты здесь навечно?
Прорицатель бросил карты на столик, показал им свою правую ладонь, затем вытянул руку и повел ею с изяществом театрального актера, как бы указывая на окружающую действительность.