— Даже не могу представить, как ты намерена все это провернуть, - подал голос Бэй.

— У меня есть идея, - ответила тут же, - но она требует много времени для обдумывания и подготовки. Но… по крайней мере это дает мне шанс на выживание, а мне ой как хочется жить, чтобы, когда у меня закончатся я…., - тут же осеклась, Бэй скривил рот и постукивал себя по виску. Глубоко вздохнула.

— Я просто хочу выжить и никому при этом не принадлежать, вот, все что я хотела сказать.

Было очень поздно, и я начала зевать. Было решено, что нам пора расходиться. Сообщила, что проведу несколько дней в своей комнате, скажусь больной, тем более именно таковой я и выглядела. Парни обещали, что будут писать и навещать, мы попрощались, и они оба ушли в темно синий портал Ская. Сама же направилась к свежей постельке, заботливо перестеленной Донарой. Змей меня похвалил за качественную защиту, но в ней сегодня обнаружилась брешь. Всякий демон со своим порталом может ко мне пожаловать, с этим нужно что-то делать, вот отосплюсь и завтра, то есть сегодня и поразмыслю над этой задачкой. А теперь спать!

Болеть оказалось, на этот раз, не так уж и скучно. Или все вокруг решили, что мне настолько плохо, что меня нельзя оставлять одну. Поэтому с утра меня навестил ректор, долго осматривал, трогал руки, щеки, лоб. Много качал головой, сообщил, что попросил навестить меня Корделию, которой тоже плохо и может я смогу, чем помочь бедняжке. Его невестка умирала, медленно и мучительно. Грядущая трагедия наложила тени на лицо великого магистра. Пожурил за розыгрыш магистра Аргуса, который теперь ходит с таким лицом, как будто у него под носом, чем пахнет. Попросил написать подробный доклад о том, как нам удалось закрепить ту структуру.  Уходя, сказал, что дал распоряжение еду приносить ко мне в комнату.

Корделия пришла в тот момент, когда я заканчивала свой обед, бледной тенью прошлась по комнате, а завидев остатки пищи умчалась в ванную. Ее не тошнило разве, что от воды, но на одной чистой водичке и самой не прожить и малыша не выносить. Когда она вернулась, уложила молодую женщину на кушетку и стала думать.

— Корделия, ты стала похожа на тень самой себя! Разве можно так!

Она слабо улыбнулась и опустила руки на еще совсем плоский животик.

— Я, Натали, готова ради малыша на все. – Она печально вздохнула. – И если наш создатель решил меня испытать таким вот образом, что ж я готова. Ведь он не дает нам испытаний, которых мы не в состоянии вынести, ведь так?

— Токсикоз уже поглотил и твой мозг, женщина! Если ты ничего не будешь есть, то и ребенок твой станет голодать. А раз ты есть не можешь и в тебе ничего не задерживается, нет не так, тебя выворачивает на изнанку от одного вида съестного, то за счет чего будет расти твой ребенок!?

Я отошла и присела на краешек письменного стола. Если дела будут так и дальше продолжаться, то они оба погибнут.

— Корди, ты грамотная женщина, почти магистр артефактор, тебе даже намекать не нужно, чтобы ты поняла, что так долго ты не протянешь. Нужно решиться и избавиться от этого ребенка. Ты молода и возможно, в следующий раз все будет на много проще.

Молодая женщина так резко взвизгнула, что у меня уши заложило, и от куда в этом тщедушном теле силы взялись.

— Нет! Нет! Не отдам! Мне не нужен другой, я хочу этого. Это мой ребенок!

Она резко подскочила, ее глаза были наполнены слезами, а руки судорожно прикрывали живот.

— Умоляю! Не тронь, я…я уйду и больше ты обо мне не услышишь, я смогу, я знаю, я сильная.

— Конечно, не услышу, дура, ты через месяц умрешь, вместе с этим на пару, - указала пальцем на то место, которое она прятала под ладонями, - я предлагаю тебе шанс на дальнейшую жизнь. У тебя будут еще дети, много, сколько захочешь, но для этого ты должна выжить. Ребенок сильнее тебя, Корделия, он уже лишил тебя всей твоей магии, всего за несколько недель! Теперь он питается твоей жизненной силой. Ты физически его не доносишь. К сожалению, такое иногда случается с магически одаренными. Он – твой ребенок, очень сильный маг, слишком сильный для тебя.

— Ты целительница, Натали, не просто целительница, а изобретательница. Ты должна мне помочь! Придумай, что-нибудь!

Она почти выкрикивала все слова, иногда переходя на хрип. Затем она упала на пол и низко склонилась. Ее била истерика, одной рукой она вытирала слезы, а второй все так же прикрывала дитя, которое ее совершенно не жалело. Мне было не понятно, как так можно взять и загубить себя, ради какого-то по сути еще куска плоти, не оформившегося, которого ты даже в глаза еще не разу не видела. Что заставляет ее так убиваться? Некоторое время брезгливо смотрела на эту поверженную молодую женщину. Она плакала на коленях в моей комнате и умоляла о помощи, которой я ей оказать не могла.

— Если бы ты была обыкновенной женщиной, не наделенной магией, я тут же дала бы тебе отвар их трав, но ты магианна, сильная. И чем сильнее у тебя дар, тем меньше помощи тебе возможно оказать.

Надоело смотреть, как она вытирает своими юбками мне пол, подошла и помогла встать, усадила обратно в кресло. Налила стакан чистой воды, помогла попить.

— Ты пойми, Корди, если ты оставишь все как есть, это закончится печально. Я тебя не узнаю, мы десять лет бок о бок с тобой учились в стенах этой академии, и ты была совсем другой, что изменилось?

глава 26.

глава 26.

— Я стала матерью, Натали. И этим все сказано, если так требует судьба, что ж, я готова отдать свою жизнь, чтобы впустить в мир эту.

Дала ей сильное успокоительное средство, и пока Корди не успела свалиться мертвецким сном, быстро растолкла остатки хлеба в молоке и эту кашку запихнула ей в рот. Проглотив последний кусочек, Корделия уснула. Сидела, ждала пол часа, когда ее начнет тошнить, ничего не произошло. Выглянула за дверь своей комнаты, а там, в полном составе ожидало семейство Дэловэресов. Миссис Дэловэрес стояла с таким опухшим лицом, что ее сложно было узнать, в руках она теребила платочек, которым уже до крови растерла свой нос. Эдвин немигающим взглядом сверлил стену, у его ног лежал в щепки изломанный стул. Стоило мне выглянуть, три пары глаз безмолвно уставились кто на меня, а кто в комнату мне за спину. Пригласила всех войти.

Эдвин упал на колени пред женой и припал к ее руке. Его плечи подрагивали. Все молчали, ждали, когда заговорю я. Всем было известно, зачем они послали ко мне Корделию и с ужасом ожидали развязки.

— Магистр, - тронула ректора за руку. Мужчина вздрогнул, и на его глазах заблестела влага. Миссис Дэловэрес вновь заплакала. – Мы с вами столько сил приложили, чтобы уложить в одну постель этих двух, а все вон как получается.

Я говорила не громко, Корделию сейчас и набат не разбудит, а вот Эдвину слышать мои слова не следовало.

— Да, девочка моя, все так печально. Мы с миссис Дэловэрес так радовались, что скоро станем бабушкой и дедушкой. А теперь уберечь бы нашу девочку.

— Пока я ничего не делала, магистр, - будущие бабушка с дедушкой даже шей вытянули от изумления, а миссис Дэловэрес так и не донесла платочек к глазам.

— Ты, надеешься, что есть шанс, девочка моя? – прошептал, ошарашено ректор, - Корделия уже почти ходить не может, так слаба стала. Самый сильный целитель Алькора развел руками и предложил искать чуда.

— И я тоже развела руками, простите. Я знаю главного целителя Алькора и полностью с ним согласна.

— Что же нам остается делать?

— Искать чуда, как и предложил целитель Панацей. Он ученый муж и действует исключительно согласно учению. Поэтому он послал вас ко мне, знал, что мне хватит хладнокровия на то, что он не в состоянии перенести. Я дала ей сильное успокоительное средство, и пока она еще не провалилась в сон, накормила размоченным хлебом в молоке. Уже прошло тридцать пять минут и ее не рвет. Когда она проснется, пусть подробно расскажет, как она себя чувствует, вы же ничего не говорите, что я ее кормила.  Если ее не будет тошнить, то возможно это единственный шанс, который у нас сейчас есть. Ребенка удалить я всегда успею. Корди, сказала, что готова все вытерпеть ради этого куска плоти, который она носит в своем животе, мы и воспользуемся этим. Возможно, ей придется побыть какое-то время в роли спящей красавицы, пока мы не придумаем как ей помочь, а если не получится, то заставим ее спать всю беременность. Вы ее забирайте, а я подумаю каким образом лишить ее обоняния и вкуса, может так она сможет временами не спать и хоть изредка видеть, как растет ее живот.

Ректор подошел к Эдвину и потрепал его за плечо. Молодой Дэловэрес округлил глаза, когда отец ему сказал, что с Корделией ничего пока не произошло. Подскочил ко мне, со звоном расцеловал в обе щеки, схватил жену и выбежал с нею на руках так быстро, как - будто если бы он задержался хоть на миг, то я бы передумала и лишила их дитя. Оба старшие Дэловэресы долго держали меня за руки, в их глазах плескалась надежда, и слезы снова лились, но теперь это были слезы радости. Когда все стихло, я еще некоторое время бесцельно бродила по комнате, потом взяла книгу под названием «когда целители бессильны» и стала ее перелистывать, изредка вчитываясь в некоторые статьи.

Вечером пришел Бэй. Когда раздался стук в дверь, решила, что это Донара, она забегала всего три раза, а по опыту я уже знала, что для нее это не предел. Когда открыла, слегка удивилась, увидев стоящего на пороге моей комнаты змея с букетом цветов и небольшой коробочкой перевязанной лентой.