Снова протянула ему дрожащую ладонь, к тому моменту целиком пылающую болью. Мне казалось, будто она горела заживо, и вид нетронутой кожи противоречил ощущениям, заставляя сомневаться в своей адекватности.

После седьмой капли я сдалась, едва не свалившись в обморок. Пробежавшая сквозь мои руки чёрная сила теперь не ощущалась инородной, а тени… тени вдруг обрели объём и голос.

— Они шепчут… — потрясённо проговорила я, широко распахивая глаза.

— Только тем, кто умеет слушать, — эхом отозвался Саша, заключая меня в объятия.

Он надел мне на руку второе колечко — из чёрного камня. Не алтарное, конечно, ведь их носили князь и его жена. Просто красивое чёрное колечко из глянцевого камня, которое неожиданно гармонично смотрелось рядом с первым, синим.

— Нам нужно отдохнуть. Ужин в восемь вечера, мы к тому моменту спустимся, — сообщил Саша собравшимся.

Я еле переставляла ноги, и если бы моего теперь уже мужа только что не провернуло через ту же мясорубку, я бы заставила его себя нести. Помогли Дарен с Авророй, она подхватила под локоть меня, а он — просто шёл рядом, чтобы убедиться, что мы не распластаемся на лестнице.

Как ни странно, с каждой минутой мне становилось всё лучше, и к моменту, когда мы поднялись на третий этаж в мои новые покои, я уже чувствовала себя почти сносно.

Аврора с Дареном оставили нас вдвоём, и первое, что сделал Саша — напоил меня кислым зельем, окончательно избавившим от боли и жжения, а потом помазал ранки мазью.

Я смотрела на него и не могла поверить себе:

— У тебя глаза больше не серые. Серо-синие… Так странно…

— У тебя теперь тоже серо-синие, — улыбнулся муж, обнимая меня.

Мы повалились на постель и некоторое время просто лежали молча.

— Тени живые, — поделилась открытием я.

— А Полозовский завидует, — отозвался Саша.

Я на это не обратила внимания, но, признаться честно, Полозовский не так уж сильно меня волновал.

— Интересно, ты теперь сможешь насылать страх, как делал отец?

— Вряд ли. Врождённый дар никогда не сравнится по силе с обретённым. Скорее, просто страну более восприимчивым к чужим чувствам. Быть может, научусь делать какие-то полезные мелочи… Ну не знаю, вызывать у жены безудержное желание, — мечтательно проговорил он.

От такого нахальства я аж рот приоткрыла и приподнялась на локте, внимательно разглядывая Сашу. Вот ведь гад двустворчатый! То есть двударчатый! Небось, всё это продумал уже давно!

— Или будет достаточно моего собственного желания? — самым бесстыдным образом продолжил он, разглядывая меня. — Я читал, что эмпаты очень отзывчивы. Интересно, правда ли это?