Наконец капитан, волшебник средневекового возраста, перепробовав все свои приспособления и магические предметы, тяжело вздохнул и признался:

– У меня чисто. Я взял даже амулет для обнаружения других некромантов, но и тут по нулям. – Лицо начальника, напоминавшее героев картин Вермеера, нахмурилось.

Картинка начала складываться. Я решил взять слово:

– Я думаю, что мы имеем дело с обычными людьми. Не с вирусом, не с подселенцами, не с мертвыми и не с существами из других миров. Я предполагаю, что сотрудница «Ступеней» с глазами-туннелями… простите, не знаю, как ее еще обозвать… Она – обыкновенный человек, просто без души. И риелтор Владислав с семейным подрядом – тоже люди, которые по той или иной причине потеряли свою душу или… ну, продали. Знаю-знаю, звучит как страшилка на ночь, однако у меня есть основания полагать, что я прав. Я не смог вызвать их призраков, хотя в точности соблюдал все детали обряда.

В полном молчании офиса, заполненного золотым светом, на меня уставились рядовые волшебники и члены Совета, которым доверял Натан Соломонович. Они замерли в весьма живописных позах, бросив свои дела прямо на середине, словно специально, чтобы составить полотно, достойное кисти Рембрандта. Пикнул принтер и выплюнул копию какого-то страхового документа. Наверно, ему просто не нравилась тишина.

– Может, нам пересобрать и перенастроить свои гаджеты и амулеты? На людей. Возьмем из пакетов волосы, ногти и что вы там еще нашли… Слюни и отпечатки помады? Мы ищем в первую очередь того или тех, кто с ними это сотворил, но думаю, что мы вполне сможем выйти на организатора, если проследим за его пешками.

Некроманты рассредоточились по залу, разобрав тонкие, невесомые пакеты. Я подошел к капитану операции, чтобы раздобыть для нас с Адель вещдок, но в ответ получил лишь отрицательное мотание головой.

– Для вас особое задание. Нужно опросить близких родственников риелторов, которые здесь работали. Ну и убедиться, что работники не прячутся у себя в домах. Мне не хватает своих ребят, многие сейчас на заданиях в других городах, и я не могу их выдернуть. Сами понимаете… Осень – это время для разгула психически больных и нечисти. Заодно наш молодой сотрудник, – уставший взгляд организатора рейда скользнул в сторону Адель, – сможет научиться работать со свидетелями и, возможно, даже соучастниками.

Так галантно и вежливо меня давно не отстраняли от расследования. Я подозревал, что невозмутимый волшебник достаточно много времени провел за границей, скорее всего в Чехии или Голландии. В общем, почти наверняка в Европе, но точно не на юге. Для Англии ему не хватало завуалированной иронии, а для Скандинавии – категоричности в высказываниях. Не станет преступная группировка отсиживаться у себя или у родственников дома. В лучшем случае мы найдем недоумевающих пожилых родителей, которые уверены, что их сын или дочь, сотрудник агентства «Ступени», сейчас на работе. Начальник операции протянул мне тонкую папку с документами, собранными на одного из близких контактов агента по недвижимости. И как только эти папки успевают подготовить в столь кратчайшие сроки?

– Другие команды тоже пойдут проверять остальные контакты, – заметив прищур Адель, добавил начальник операции.

Тем временем содержимое-одержимое прозрачных пакетов легло на офисные столы, а затем – и в основу разных заклинаний. Зазвучал хор нестройных голосов, почему-то напомнивший мне куплет из народной песни «Ой, цветет калина…». Заиграли мелодии смартфонов, извещающие о переделках настроек под магический поиск. А мы с Адель уже выходили из офиса. Пары некромантов, как в сказке – отправились налево, направо, прямо… в общем, на все четыре стороны.

Я открыл досье на женщину лет пятидесяти, Адель встала за плечом, вчитываясь в информацию.

– Никогда не работала… Воспитывала дочь, занималась делами по дому и дачей… – прочитала вслух напарница. – Живет на улице Советской… Вдова. Внуков не имеет.

Слова волшебницы доносились до меня, словно неясный гул поезда где-то в туманной синей дали. Такой слышишь, когда стоишь на перроне и гадаешь, а был ли вообще этот перестук колес по рельсам или тебе показалось? Родственница на фотографии выглядела смутно знакомой, черты ее круглого невыразительного лица, похожего на блин, напоминали о ком-то. Я видел ее в офисе через видеотрансляцию из кадки с цветком? Почему-то на ум пришел рассказ Адель о том, как поступил с ней Совет волшебников, когда узнал, что она применила чары к своей соседке по коммунальной квартире. Всю дорогу до нужного дома мы молчали, и я на всякий случай перебирал в кармане амулеты и слова заклинаний, которые могли бы пригодиться в разных ситуациях.

Когда на пороге квартиры возникла женщина с фотографии из досье, я неожиданно догадался, кого она мне напомнила. Мысленно я отнял у нее примерно лет двадцать, и передо мной предстала молчаливая девушка из воспоминаний Адель. Та самая, которая осталась охранять вход, пока ее муж и сын пытали мою напарницу, ее пса и сына Артефакторов. Та, которая, по иронии судьбы, сама оказалась на месте жертвы и скончалась при весьма таинственных обстоятельствах.

– Вас прислал Виктор за фотографией? Вы из похоронной службы? – спросила женщина деловито.

– Да, прошу прощения, нам не хватает фотографии вашей дочери для памятника, – я включился в диалог и пообещал себе, что фотографию в похоронное бюро все-таки передам. – Могу помочь вам с выбором подходящего изображения, но почему-то мне кажется, что вы лучше справитесь с этой задачей.

Собеседница промолчала и отошла внутрь квартиры. Я расслабленно улыбнулся и мысленно приготовился к неожиданным сюрпризам. Левой рукой, которая была не видна женщине, я аккуратно преградил дорогу моей напарнице и зашел в помещение первым. Лакированные доски пола кое-где потеряли и блеск, и краску, предательски посерев. Я разулся и проследовал в единственную комнату, на стене которой висел домик часов с кукушкой и пушистый ковер с бордовыми ориентальными узорами.

– Моя Света работала этим, ну как его, риелтором… Говорят, самая высокооплачиваемая работа по найму в нашем городе. Сама себя содержала, квартиру снимала, у меня никогда не занимала. Собиралась мне с ремонтом помочь, как подкопит, а тут… – Женщина подавила всхлипы, и ее бледное лицо сморщилось. – Садитесь, чего стоите? На тахту, прям на тахту. Застелено же.

Адель присела на самый край односпальной кровати и дождалась, пока бабушка достанет из старого серванта большой альбом со снимками.

– Компьютера у меня нет, да это и к лучшему. Не стала бы я пересматривать эти бесконечные снимки из поездок дочери, а тут вроде взял альбом, и все самые важные фото есть. А что еще пожилому человеку надо?

Хозяйка квартиры принялась медленно листать страницы, прослеживающие путь от совсем маленькой дочери к взрослому и самостоятельному человеку. Из рассказа горюющей матери выходило, что у Светланы была ничем не примечательная жизнь. После педагогического университета девушка долго пыталась прожить на учительскую зарплату в десять тысяч в месяц, а потом сдалась и пошла работать риелтором. Ближе к концу альбома я заметил фотографию погибшей вместе с крупным мужчиной и его ребенком.

– А это кто? – уточнил я, показывая на людей, которых видел в воспоминаниях Адель.

– Коллега Светин и его сын. Они дружили. Не встречались, а то дочка бы мне сказала. Как-то ездили в командировку на пару дней, на курсы повышения квалификации, но кто ж не ездит? Зарплату после них Свете подняли.

На всякий случай я сжал в кармане амулет, который настроил реагировать на душу человека. Как я и ожидал, хозяйка квартиры оказалась простым человеком. Очевидно, она не была в курсе того, что происходило с ее дочерью, как это обычно и бывает. Мало кто хочет расстраивать своих пожилых родителей… Женщина протянула мне портрет ярко накрашенной Светланы, стоящей посреди расфокуса зеленого парка с самым мечтательным выражением. Каким-то образом гримеру и фотографу удалось сделать из девушки совершенно другого человека – с объемными скулами и большими глазами вместо плоского приплюснутого лица. Как будто из мопса сотворили овчарку. Странный выбор снимка, но не мне решать…

Я пропустил Адель вперед и вышел в парадную с крепко зажатой в руке фотографией. Напарница преодолела лестничный пролет и едва не врезалась в открывшуюся дверь средней квартиры.

– Тш-ш-ш! – раздался абсолютно неуместный возмущенный шик.

А потом волшебницу схватили за руку и затянули внутрь квартиры совершенно бестактнейшим образом.

Адель. Теория заговора

Адель. Теория заговора

Я смотрела в округлившиеся от любопытства глаза женщины, которая повсюду таскала с собой тележку, полную исписанных тетрадей. Кажется, Гилиад называл ее Лизаветой. Наставленные друг на друга вещи и коричневые коробки оставляли лишь узкие дорожки, ведущие в комнаты. В своем не по погоде теплом горчичном свитере и бежевой шали она не сливалась с пейзажем квартиры лишь потому, что ее трясло. Барахольщица прислонила палец к губам, а потом резво развернулась и засеменила в ванную. Секунду спустя из помещения раздался резкий звук хлынувшей воды. Мой напарник распахнул незапертую дверь, и я поспешно снабдила его успокаивающими образами человека, которого в этой местности считали своей городской сумасшедшей. Лизавета выбежала из ванной и понеслась на кухню, ловко огибая штабеля вещей. Из кухни зазвучало: «Вы слушаете Радио Маяк!», сменившееся ретрокомпозицией, от которой даже сквозь динамики запахло нафталином и мылом «Душистый ландыш». Гилиад вопросительно обернулся, изучая пути отхода, и его взгляд остановился на тележке, с которой жительница квартиры не расставалась. Лизавета высунулась из кухни и недовольно сузила глаза, заметив, куда уставился некромант. Но она промолчала и лишь сообщила: