От этих слов меня охватывает такое чувство, будто я в холодный день пью горячий напиток. По моему телу разливается тепло. Когда мы подходим ближе, пара сдвигается в сторону, и я вижу мужчину, стоящего за ними. И останавливаюсь.

– Что-то не так? – осведомляется Брэм.

Но у меня нет слов. Я застыла на месте.

Брэм щурится, всматриваясь в даль:

– Это?..

– Да, – шепчу я.

Это Лэтам.

На глазах моих выступают непрошеные слезы, и я отчаянно силюсь их сморгнуть. Рука Брэма стискивает мою.

– Мы туда не пойдем, – говорит он. Но уже поздно – Лэтам заметил нас.

Он вежливо кивает паре, обходя их. Они смеются какой-то его шутке, которой я не слышу. И он идет к нам, улыбаясь той улыбкой, которая мне совершенно незнакома, которой прежде я не видела у него никогда.

Я в замешательстве, я выбита из колеи.

– Привет. Ты же Саския, не так ли?

Я молчу. На его плаще красуется золотой бант – знак члена Верховного Совета. Мой язык словно прилип к гортани.

– Я Наставник Лэтам. – Он протягивает нам руку. – Мы с тобой мельком встречались, когда я читал лекции в Замке Слоновой Кости в этом году. – Интересно, оставили ли след на нем другие его пути? Не осталось ли у него смутных воспоминаний обо мне, происхождения которых он не может понять?

Я роюсь в своей памяти, но не нахожу в ней той его версии, которую я вижу перед собой сейчас. Возможно, остальные варианты Лэтама настолько впечатляющи и рельефны, что ничему не под силу их перекрыть. Моя рука поднимается непроизвольно, сама собой, как будто хорошие манеры сидят во мне более глубоко, чем здравый смысл. Он пожимает мою руку, и я подавляю желание отдернуть ее.

Я так старалась не думать о Лэтаме эти несколько последних недель. Старалась поставить плотину на пути ненависти, заливающей мое сердце, точно яд. Я с головой ушла в нашу последнюю костяную игру, пыталась отвлечься, совершенствуя навыки гадания на костях. Но в моменты покоя – тогда, когда у меня оказывалось слишком много времени для размышлений – в моем сердце воцарялись ненависть и тьма. Я хотела, чтобы этот человек умер, однако сейчас он стоит передо мной, и у него есть столько всего из того, что он стремился получить. Место в Верховном Совете. Власть, которой он всегда желал. Он излучает довольство и уверенность в себе.

В моей душе бушует буря. Рука Брэма лежит на моей пояснице, и, хотя он ничего не говорит, его прикосновение напоминает мне, что он здесь, рядом, что, если я брошусь бежать, он готов последовать за мной, – и это успокаивает меня.

– Я был так огорчен, узнав о кончине твоей матушки. Она была моим добрым другом.