Раны, из-за которых мама и Лаолао стали друг другу чужими, может, и не были исцелены, но зарубцевались. И им удалось после долгих лет молчания сделать шаг навстречу и помириться.

Этого Кара всегда хотела – чтобы мама и бабушка начали разговаривать. Но до сих пор она не понимала, что это не ее задача сократить бездну между ними. Они должны были сами разобраться с этим, и теперь наконец это произошло.

Мама заметила повязки на горле и руках Кары.

– Что случилось? Тебе нужно в больницу? – В ее голосе звенели нотки тревоги.

– Нет, все в порядке, – быстро ответила Кара. – Небольшие ссадины.

Мама осмотрела ее, кивнула, явно недовольная осмотром, но, похоже, готовая ей поверить. А потом сжала руки дочери.

– Я рада, что ты не умерла, поэтому накажу тебя только на следующие шесть недель.

Рот у Кары раскрылся.

– На следующие шесть недель?

– Неужели ты думала, я буду настолько рада, что ты жива, и позволю избежать последствий? Помнишь, я сказала, что удвою наказание, если ты с тем мальчишкой попадешь в неприятности. Шесть недель домашнего ареста. Ни друзей, ни фильмов, никаких встреч «для учебы». Поняла?

Кара подавила вздох.

– Да.

Мама мрачно усмехнулась.

– А теперь мне нужно поговорить с мальчишкой.

«Ой…»

Зак поднял взгляд, когда мама Кары двинулась к нему. Она приближалась, и он отступил, чуть не споткнувшись о корень. Каре пришлось укусить себя за щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Ее мама была миниатюрной женщиной ростом пять и два фута, в сравнении с ростом Зака в шесть и два, но парень выглядел до смерти напуганным.

– Какие у вас отношения с моей дочерью? – требовательно спросила она по-английски.

– Я, эм… – вежливо проговорил он. Харизма, с которой он обычно общался со взрослыми, кажется, оставила его. Парень откашлялся. – Я Зак Коул…

– Я знаю, кто вы, – резко прервала мама. – Я спросила, какие у вас отношения с моей дочерью? У вас добрые намерения? Какие у вас планы на жизнь? – Она помолчала. – У вас был секс? Она беременна от вас?