– Я не могу избежать боли. Я больше и не пытаюсь. – Он издал тихий, разочарованный звук и заправил белую прядь ей за ухо. – Ты полна жизни, Нив. Ты так широко улыбаешься. Как ты танцуешь в пустых комнатах. Ты вкладываешь себя полностью в каждое свое занятие. Мне кажется, что за то время, что я тебя знаю, я прожил тысячу лет. Мне кажется, что я наконец проснулся. Даже если бы завтра тебя не стало, даже если бы ты забрала мое сердце с собой, когда уходила, я не пожалел бы ни об одном мгновении, проведенном с тобой. Как я могу? Ты изменила меня. Я буду помнить о тебе всегда.

Именно о таком предложении она мечтала в детстве.

– Я тоже тебя люблю.

Она встала на носочки и поцеловала его. Его глаза расширились, и его губы безвольно разомкнулись, пока разум пытался осмыслить, что происходит с телом. Но потом он обхватил девушку руками, крепко прижимая к себе. А когда Нив наконец отпустила его, он ошеломленно посмотрел на нее:

– Так это… это значит «да»?

– Да, – выдохнула она, – да!

Кажется, это самое легкое решение, которое она когда-либо принимала.

32

32

Не прошло и часа, как они обвенчались в соборе Святого Иоанна.

В конце концов, было обидно, что такие тщательные приготовления пропадут даром. Гостей вновь созвали, они пришли, промокшие под уходящей грозой, держа стаканы с лимонадом. Все были необычайно веселы. Их смех и болтовня наполнили собор до отказа. Нив это вполне устраивало. Она и сама была весела, даже в испачканном платье, с покрасневшими глазами и полуразвалившейся прической ощущала себя прекрасно.

Епископ вел церемонию с кислым выражением лица и в необычном головном уборе, надвинутом на глаза. Он выглядел так, словно находился здесь по принуждению, а говорил так, словно собирался совершить какой-то смертный грех. Возможно, и то и другое было правдой. Когда Кит и Нив пришли в его кабинет, он, распростертый на полу, молился, четки висели на его бескровных руках.

– Это очень необычно, сэр! За пятьдесят лет службы я никогда не видел ничего подобного. Это скандально! Неестественно! Бог, конечно, не желает, чтобы один из его любимых детей так унижался! Я должен отказать вам. Я откажу вам!

Кит непримиримо смотрел на него.

– А ты сможешь?

Горячность епископа угасла, когда до него дошло, с кем именно он разговаривает.

– Э-э-э… Я бы так и сделал, ваше высочество, если бы вы были кем-то другим. Но это не так. И поэтому… Тогда начнем? – Нив пыталась держать лицо, пока епископ вел бесконечный и мрачный обряд авлийской свадьбы. – А теперь, – сказал он, неопределенно махнув рукой в сторону чаши на столе между ними, – благословение.