Может случиться, что лечение придется и вовсе прекратить, если доноры начнут хиреть и слабнуть. Никто раньше не проводил таких экспериментов. Хорошо, если какой-нибудь гений успеет открыть заместительную терапию. А если нет?.. Придется выбирать, кого оставлять в живых. Кто осмелится стать судьей для умирающих младенцев? Точно не он. Даже игре в Бога есть предел.

Впрочем, так он однажды уже думал. После той истории он обещал себе сделать протоколы своей Библией и неплохо в этом продвинулся. Но регламенты не говорят, что предпринять, если не хватает мест. Следуй он протоколам, большинство детей были бы уже мертвы. И что будет с теми, которые еще не пришли, но обязательно придут?

Если спасать всех, от принципа добровольности придется отказаться. Похоже, пока это понимал только он один.

По коридору отделения патологий прогуливались беременные женщины. То и дело отвечая на их приветствия, главврач прошел в дальний конец. Толкнул дверь палаты слева, уже занес ногу, но передумал и звонко постучал по косяку. Выждал несколько секунд и вошел. Здесь лежали шестеро, все непривитые, все примерно на одном сроке.

На максимально возможном для них сроке. Непривитые, чья беременность превышала двадцать четыре недели, расстались с плодом в те страшные трое суток. У женщин, что лежали сейчас в этой палате, срок тогда был меньше. Это, вероятно, спасло их, но только от выкидышей. Теперь им впору было бы готовиться к родам, но, изучив их карты, Алексей обнаружил, что плоды скукожились. Они не соответствовали тридцати двум неделям, как было положено по сроку. Происходило невозможное: беременности рассасывались. После оживающих покойников и умирающих младенцев Алексей почти не удивился. На удивление не было ни времени, ни сил: он думал, что предпринять. Придуманное предстояло опробовать.

Каждой из шести женщин Алексей выдал бланк. С завтрашнего дня им тоже будут переливать плазму. Ее возьмут из банка, за здоровьем матерей и развитием плодов будут следить круглосуточно. Алексей подождал, собрал у них подписанные документы, попрощался и пошел в другую палату, напротив.

Женщины здесь были на тех же сроках, но подобранные строго по группам крови. Алексею чудом удалось уговорить несколько здоровых привитых беременных пожертвовать свою плазму. Под их группы и нашли непривитых участниц эксперимента. Алексей снова раздал бланки. По большому счету согласия эти были полной липой. Алексей не получал разрешений на этот эксперимент, как и на первоначальный, с младенцами. Он даже не мог брать плазму у беременных. Оформлять придется в процессе, на ожидание нет времени. Если плоды рассосутся окончательно, исследовать станет нечего.