Метрах в пяти от нее стоял отец.

…Они смотрели друг на друга, и он был настолько живой, что весь мир вокруг них разом умер. Стихли шум и бормотание, снующие по сторонам люди стали бесплотными разноцветными промельками, аромат маковых бубликов и кофе сменился запахом ранней осени с ее теплой желтой влажностью. Ты знала, все это не по-настоящему: отец умер, бросил тебя, сам того не желая, и теперь это был вовсе не он – это Чудный играл с тобой, заманивал, развлекался с детской жестокостью. Но сделай ты шаг-другой, подойди к отцу, посмотри ему в глаза – и ты навсегда останешься с ним. Будешь его маленькой принцессой, которой он перескажет все книжки мира, поведает о дальних странах, куда вы поедете, о теплых морях, где вода такая мягкая и плотная, что баюкает, почти как он, если свернуться у него на руках.

Это все будет неправдой, но только для других. Для тебя это станет жизнью.

Ты встретилась с отцом взглядом и не отвернулась. Он молчал и улыбался. Ты шагнула к нему, он протянул руку, как протягивал всегда, на коже его белел знакомый рубец. Тебе оставалось только схватиться за его ладонь, нащупать пальцами внутри выпуклую нить вдоль линии жизни, убедиться, что все по-настоящему. Ты потянулась к нему, придерживая сумку на плече. «А у Лёши шрам не на той руке, – сказал кто-то у Ольги над ухом резко, неприятно, голосом то ли мужским, то ли женским. – На левой».

Ольга вздрогнула, обернулась. Чудный господин в жилете и котелке небрежно задел ее, обходя, и устремился дальше с прытью, неожиданной для его возраста и комплекции. Отец исчез. Ветер с реки, болтовня прохожих, солнечные блики, пыль и гудки машин обрушились на Ольгу. Запах кофе и маковых бубликов оглушил ее.

Ольга развернулась и бегом бросилась обратно в «Чудеса», еле дождалась своей очереди и поспешно, жадно проглотила первый бублик, запивая его сладким до приторности молочным кофе, за ним тут же надкусила второй. Ей полегчало, только когда она отъела от него половину.

Жизнь была здесь.

Эпилог

Эпилог

Больнице Алексей предпочитал коридоры роддома. Здесь даже в стонах и криках слышался триумф бытия. Он вообще не заходил бы в больницу, но, притязая на место Бога, будь готов к низвержению. Он пошел по коридору сквозь затхлый запах горя и безнадежности. Первые дни на новой работе Алексей чувствовал его везде, включая свой кабинет. Хотя в административном корпусе вообще нет палат. А после начала этого… апокалипсиса дух тоски вылился на улицу и затопил даже больничный двор.

Матерей с младенцами только-только стали выписывать – строго под наблюдение, с графиком процедур. Пока капельница жизни с очередной порцией плазмы от привитых ровесников необходима каждому раз в неделю. И никто не знает, сколько так продлится.