Увидев Сусу вместе с «Цзя Чунем», Сяо Линь удивился:

– Третья госпожа, у вас все хорошо?

Сусу кивнула, и Сяо Линь, нахмурившись, посмотрел на ее спутника:

– А он…

– Это Таньтай Цзинь. Он немного запутался поначалу, но теперь готов помочь нам выбраться. Верно?

Выдав это сомнительное утверждение, она угрожающе ткнула супруга в бок. Тот скривился и недовольно отозвался:

– Верно.

– Так это принц-заложник… – сказал Сяо Линь.

Он даже представить не мог, каким образом Сиу и Таньтай Цзинь оказались в сновидении его наложницы. Впрочем, к мужу третьей госпожи он, в отличие от Сяо Шэня, не испытывал неприязни. Принц прекрасно знал, что в детстве юному заложнику нелегко пришлось в холодном дворце, и иногда защищал его от распоясавшихся братьев.

– Ваше высочество, расскажите, что произошло, пока мы не виделись, – попросила Сусу.

– За ночь мне удалось воплотить наш план. Я сделал вид, что хочу убить Бинчан, а когда промахнулся, нарочно обронил жетон императора. Теперь она думает, что это муж подослал убийцу.

Сусу очень удивилась. Если Бинчан поняла, что император хочет ее убить, почему же до сих пор не проснулась? Может, на самом деле ее навязчивой идеей была вовсе не любовь к Сяо Линю?

Шестой принц приуныл:

– Кажется, это не сработало.

Сусу о чем-то подумала и с улыбкой посмотрела на Таньтай Цзиня.

– У тебя есть план?

– Разумеется, я же умнее вас, – улыбнулся он в ответ.

Удивительно, но злобная ухмылка принца-заложника отчетливо угадывалась даже на лице Цзя Чуня.

Тем временем на крыльях бабочки осталось лишь крохотное белое пятнышко, а это означало, что рассвет близок и они вынуждены довериться ему.

Таньтай Цзинь неспешно направился к императорскому саду, где за маленьким мальчиком бегала няня, причитая:

– Ваше высочество, осторожнее, вы упадете!

Очаровательный крепыш лет трех-четырех, любимый сын благородных родителей, одетый в парчовую накидку, ловил бабочку. Сяо Линь впал в меланхолию. Хоть и в мире иллюзий, но это их с Бинчан дитя.

Преследуя бабочку, малыш споткнулся о ногу Таньтай Цзиня, упал и расплакался. Принц-заложник наклонился и одной рукой поднял его над землей. Увидев это, няня бухнулась на колени:

– Господин Цзя Чунь, он сделал это не нарочно! Пожалуйста, верните принца вашей рабыне.

Мальчик брыкался в воздухе, а сообразив, что гость не собирается его отпускать, заплакал еще громче. Сусу все поняла.

– Ты собираешься убить ребенка?!

Таньтай Цзинь ответил:

– А разве вы не хотите выйти отсюда? Он все равно ненастоящий.

Принц-заложник бросил мальчика в руки Сяо Линя, и тот, поймав ребенка, прижал его к груди. Малыш дрожал и боялся взглянуть на обидчика.

– Это же твой сын? Вот сам его и убей, – сурово добавил Таньтай Цзинь.

Сяо Линь посмотрел на малыша в своих объятиях, который испуганно прижался к нему, и с отчаянием выдохнул:

– Не могу!

Маленький принц зашелся рыданиями и выглядел очень жалко.

– Есть ли другой способ? – схватилась за голову Сусу.

Таньтай Цзинь прислонился к камню и посмотрел на нее сверху вниз.

– Только этот. Что, не можешь? – ответил он и, увидев, что ни Сусу, ни Сяо Линь не двигаются, пробормотал: – Бабьи сопли…

Как это глупо: даже будучи на грани гибели, эти двое готовы пожертвовать собой ради несуществующего ребенка.

Таньтай Цзинь схватил мальчика за шею и крепко сжал. Его лицо не выражало никаких эмоций. Сяо Линь нахмурился, но понимал, что он прав. Этот ребенок всего лишь видение, созданное демоном кошмаров.

Юноша сделал последнее усилие – лицо ребенка посинело, маленькое тело превратилось в черное облачко и растаяло. Сусу смотрела на Цзя Чуня, силясь разглядеть в его лице хотя бы тень сочувствия, однако тот оставался невозмутим.

После «убийства» маленького принца все трое направились во дворец Е Бинчан. Сяо Линь молча шел впереди: «смерть» воображаемого сына глубоко потрясла его.

Сусу приблизилась к Таньтай Цзиню, но не успела и рта раскрыть, как тот заговорил:

– Что? Будешь обвинять меня в том, что я жесток и безжалостен?

Девушка удивленно посмотрела на него и тихо проговорила:

– Нет, я хочу поблагодарить тебя.

«Без тебя ни я, ни Сяо Линь не смогли бы рассеять наваждение».

– Тогда отдай мне противоядие, – оживился Таньтай Цзинь, – и я вытащу вас отсюда.

Поколебавшись, Сусу достала из кармана бутылочку и вручила Таньтай Цзиню. Тот и не думал, что она так легко уступит: «Какая все-таки наивная!»

Как только он примет противоядие, то обязательно… Однако, вытряхнув снадобье из склянки в рот, юноша почувствовал неладное. Красные сахарные шарики быстро растаяли во рту.

Улыбаясь, Сусу поинтересовалась:

– Сладко?

– Ты обманула меня!

Глядя на его окрасившиеся от конфет, неестественно красные губы и обиженное бледное лицо, Сусу не выдержала и рассмеялась.

– Я и не говорила, что это противоядие. Но есть и хорошая новость: как только ты выберешься из сна, яд в твоем теле растворится. Так что, если ничего не болит и не чешется, просто потерпи.

Пока Таньтай Цзинь хрустел карамелью с таким остервенением, словно хотел кого-то загрызть, Сусу, подавив улыбку, предупредила его:

– Только не плюй. Это неприлично.

Таньтай Цзинь сердито отшвырнул бутылочку, но Сусу успела ее поймать и, смеясь, предложила шестому принцу:

– Ваше высочество, не хотите конфетку?

«Вкусненьким надо делиться», – подумала Сусу.

Сяо Линь слышал их разговор и тоже потешался от души. Что между ними происходило раньше, он не знал, но диалог показался ему чрезвычайно забавным. Почему он всегда считал третью дочь семьи Е нахальной и неприятной? Она оказалась очаровательной девушкой. Уныние как рукой сняло.

– Нет, спасибо, третья госпожа.

Когда до дворца Бинчан осталось несколько шагов, Таньтай Цзинь достал из рукава чистый лист с императорской печатью и протянул его Сяо Линю.

– Напиши указ о низложении императрицы.

Принц внимательно рассмотрел бумагу и догадался, что Таньтай Цзинь уже и сам планировал найти Бинчан и заставить ее проснуться. Сяо Линь задумался: принц-заложник умен, расчетлив и изобретателен, в своих действиях этот человек решителен и ради достижения целей не остановится даже перед убийством. Если однажды он вернется в Чжоу-го, то станет грозным врагом Великой Ся.

Сяо Линь опустил глаза и написал указ.

В это время Е Бинчан в опочивальне шила рубашку маленькому принцу. Тихо вздохнув, она посмотрела на цветущую бегонию за окном и погрузилась в размышления.

Дворцовая служанка, суетившаяся поблизости, посетовала:

– Нян-нян, сегодня император снова ночевал у новой наложницы. Вы главная во дворце, а он к вам совсем охладел. Рабыня видит это, и сердце ее болит за вас.

Игла проткнула палец Бинчан, и она сунула его в рот, опустив глаза.

– Нян-нян! – испугалась служанка.

– Ничего, – вяло улыбнулась побледневшая Бинчан. – И впредь не говори так о его величестве. Император – сын Неба. И гроза, и дождь – все его милость[56].

Кровь из пальца капнула на шелк и растеклась некрасивой кляксой. Служанка тут же бросилась обрабатывать ранку, причитая:

– Нян-нян, вы слишком добры, вам недостает решительности.

Е Бинчан смотрела на кровь и молчала. Она никому не рассказала о покушении прошлой ночью, жетон с именем правителя все еще лежал в ее кошельке.

Сдержанно улыбнувшись, императрица вернулась к шитью. Тогда служанка принялась утешать госпожу:

– Когда сын подрастет, он поймет ваши чувства и усилия и станет для вас опорой.

Тут в покои вбежала няня:

– Ваше величество, несчастье! Принца убили!

Е Бинчан выронила шитье из рук и дрогнувшим голосом переспросила:

– Что ты сказала?

– Я видела это сама в императорском саду…

Е Бинчан подобрала юбки и бросилась прочь, но на выходе столкнулась с Таньтай Цзинем, который преградил ей путь.

Дрожа всем телом, нянька указала пальцем на вошедших и пролепетала:

– Это сделали они!

Холодно глядя на императрицу, Таньтай Цзинь протянул евнуху лист с печатью:

– Читай.

Когда тот огласил приказ, Е Бинчан смертельно побледнела и ноги ее подкосились. Сяо Линь держался изо всех сил, чтобы не кинуться ей на помощь.

Супруг предал ее, сына убили… это ли не кошмарный сон для любой женщины? Е Бинчан закрыла глаза. Ее ресницы подрагивали. Сусу внимательно следила, боясь, не подумывает ли старшая сестра о смерти, но та оказалась сильнее, чем она предполагала. Императрица взяла указ и, запинаясь, со слезами в голосе произнесла:

– Я… подчиняюсь указу…

Сусу была сбита с толку. В своей жизни, в будущем, пережив смерть Фуи и собратьев по секте, она страстно желала лишь одного – стать защитной формацией для горы Бессмертия и ее обитателей. Е Бинчан же, получив страшный удар, стойко приняла его. Женщина, во всем послушная мужу, смиренно сносила все, что бы ни делал император. Сусу никогда раньше не встречала такой покорности и подумала, что, если бы убили ее ребенка, она размозжила бы голову преступнику.

В покои впорхнула красная бабочка. Совсем крошечное белое пятнышко осталось на ее крыле: утро вступало в свои права.

Сяо Линь бросился к Е Бинчан:

– Проснись, проснись, все это сон!

– Нет, нет, это не сон, это все правда! – оттолкнула его та, и Сяо Линь нахмурился.

– Где Таньтай Цзинь? – обернулась Сусу.

Но его и след простыл.

Сусу подбежала к Е Бинчан:

– Если ты не проснешься, мы все умрем! Зачем тебе здесь оставаться? Нужно уходить: его высочество ждет тебя в реальном мире!