Сусу вспомнила сон Таньтай Цзиня и стеклянную статуэтку, которой он бредил. «Разве поймешь, что красиво для человека с извращенным вкусом?» – покачала она головой. Впрочем, это все не имеет к ней никакого отношения.

Девушка взяла шкатулку с зеркалом – приданое невесты, – чтобы накрасить Таньтай Цзиня. Его бледной коже пудра совсем не нужна, а вот губы она специально выкрасила в кроваво-красный цвет.

«Пасть размером с таз для крови![84] – сердито подумала Ли Сусу. – Такой цвет ему в самый раз!»

Таньтай Цзинь заметил, что девушка дуется на него, и чуть скривил губы. Когда Сусу закончила и оглядела принца, она заметила, что он улыбается. Даже его темные глаза смеялись. В украшениях и свадебном платье он выглядел в точности как невеста. Улыбка на прежде безжизненном лице зачаровывала и почему-то смущала.

Ли Сусу всегда отличалась прямолинейностью, поэтому искренне сказала:

– А ты хорош.

Неудивительно, что в следующем своем воплощении демон скрывал лицо: ведь иначе он бы выглядел недостаточно устрашающе и свирепо.

Улыбка быстро сошла с его лица, и взгляд снова заледенел. Он отвернулся:

– Не мешайся мне под ногами.

– Кто еще у кого будет мешаться?!

Сусу не умела укладывать волосы в узел невесты, поэтому позвала мать Яньянь расчесать Таньтай Цзиня. Закончив, женщина вышла и тоже не удержалась от замечания:

– Какой красивый молодой человек!

Тем временем Сусу решила нарисовать несколько талисманов, и сельчане услужливо принесли ей кровь черных собак. При умелом обращении эти заклинания могут быть очень полезны. Не отбери Таньтай Цзинь ее сокровища – не пришлось бы сейчас тратить столько сил.

Затем госпожа Чэнь помогла преобразиться и Сусу: собрала ей волосы в двойной узел[85] и вымазала лицо пеплом, чтобы сделать девушку как можно неприметнее.

«Наверняка женишок догадается о подмене, как только приобнимет „невесту“», – с тревогой подумала Сусу, глядя на неотразимую широкоплечую красавицу с плоской грудью. Зато Таньтай Цзиня по какой-то причине переполняла уверенность в себе, хотя он все еще не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Когда до первого большого часа осталось всего ничего, Сусу заволновалась:

– А то, что невеста неподвижна, не вызовет подозрения у сватов?

Таньтай Цзинь оставался невозмутимым.

– Девушки в деревне не горят желанием выходить замуж за младшего Вана, так ведь? Вот невесте и дали одурманивающее средство, чтоб не сопротивлялась.

«Что ж, хорошая легенда», – подумала Сусу и успокоилась.

Пока они сидели в доме Яньянь, настоящая невеста спряталась у соседей. Вскоре послышались звуки соны[86] и снаружи раздались встревоженные голоса:

– Паланкин господина Вана прибыл!

Родители Яньянь подняли наряженного Таньтай Цзиня и вынесли во двор. В ночном воздухе явственно ощущалась темная энергия инь. Сусу же укрылась за поленницей. Когда сопровождающие вошли со свадебными носилками, семья Чэнь трясущимися руками усадила в них «дочь», которая притворилась бесчувственной. Сусу беспокоилась, что слуги проверят «невесту», но они, похоже, ничуть не боялись подвоха. Такая самоуверенность говорила о том, что либо слуги – полные идиоты, либо власть их хозяина абсолютна. Сусу склонялась ко второму предположению: тот, кто смеет творить такие безумные вещи, явно очень силен. Справиться с ним будет непросто.

Носильщики подняли паланкин и понесли, глядя перед собой остекленевшим взором. В ночной темноте эта торжественность выглядела особенно зловещей. Сусу подождала, пока они отойдут подальше, и двинулась следом. Вскоре свадебная процессия вошла в город. Почти каждый дом здесь был украшен красными фонарями, которые освещали безлюдные улицы, наглухо закрытые окна и двери. Не только деревня, но и городок Болотных огоньков находился под властью господина Вана.

Когда носилки внесли в поместье, Сусу прочла на табличке над входом, что это дом богача Вана. И поскольку она не могла войти в ворота вместе с остальными, решила осмотреть владения снаружи. Подыскав подходящее место, девушка попыталась перелезть через стену, но, врезавшись в невидимую преграду, упала наземь.

«Все поместье окружено магическим барьером, – пронеслось у нее в голове. – Подобные чары под силу только очень сильной нечисти! Если сломать барьер, она сразу почувствует мое присутствие. Но если не пытаться, победит ли Таньтай Цзинь в одиночку?»

В это время вновь прибывшая «невеста» в одиночестве сидела на свадебном ложе. Свекровь, поприветствовав новую наложницу издалека, распорядилась отнести ее в покои и накрепко затворить двери. Несмотря на безветренную ночь, окна тоже были плотно закрыты. Таньтай Цзинь стянул фату и огляделся. С детства он отличался любопытством и изучал все, что только возможно. Юноша сразу почувствовал, что здесь скрыто немало секретов. Опочивальня с горящими на полу красными свечами и кроватью, вопреки традициям не придвинутой к стене, немало заинтересовала его. Даже воздух в комнате наполняла демоническая энергия, и Таньтай Цзинь прищурился: к его удивлению, он оказался в центре формации злых духов земли[87]. Он не стал разрушать формацию, но не от растерянности: ему очень хотелось разгадать тайну могущества молодого господина Вана.

Послышалась тяжелая поступь, дверь распахнулась, и на пороге появился жених в свадебных одеждах. Глаза его были пугающе пусты, губы растянула бездумная улыбка, как у марионетки.

– Где твоя фата? – заговорил он.

– Она мне не нужна, – скривил губы Таньтай Цзинь.

Господин Ван опустил голову:

– Тогда обойдемся без лишних церемоний.

Новобрачный безучастно скинул с себя одежду и деревянной походкой направился к Таньтай Цзиню. Его лицо и глаза засветились безумием. Голос «невесты» был низким, но он даже не обратил на это внимания. Жених жаждал не только соития, но и истинной инь[88]. Таньтай Цзинь знал, что нечисть совершенствуется путем поглощения женской энергии, но не чувствовал в молодом человеке демонической ци.

Как только жених приблизился к ложу, замок долголетия задрожал. Таньтай Цзинь оглянулся и заметил, что Сусу нет рядом. На его губах появилась жестокая улыбка. Что ж, это даже к лучшему: как только он добудет у господина Вана замену своему поврежденному глазу и меридианам, сам справится с кем угодно. И пусть глаза демонов и смертных недолговечны, зато их запас неиссякаем…

Магический барьер вызвал у Сусу резкую головную боль и в то же время пробудил дремавшего доселе маленького хранителя Гоую. Нефритовый браслет на руке девушки засветился, и знакомый голос произнес:

– Приветствую, моя госпожа. Предлагаю пройти через магическую преграду под землей.

Сусу доверилась многовековому опыту своего хранителя и, кивнув, произнесла заклинание проникновения. Нарисованный талисман выпорхнул из рукава, и она провалилась под землю, но в следующее мгновение ее вновь выбросило на поверхность. Гоую был раздосадован:

– Похоже, чары этой нечисти простираются и под землей.

– Но Таньтай Цзинь внутри. Он обездвижен и беспомощен! – разволновалась Сусу.

– У него душа повелителя демонов. Нечисть должна его побаиваться, – успокоил ее Гоую.

– В будущем – возможно, но сейчас даже смертный может убить его несколькими ударами…

Дух промолчал. Едва хранитель собрался предложить другие способы преодолеть барьер, как стена засветилась и исчезла.

– Преграда пала! – удивился Гоую.

Сусу сразу догадалась, что это дело рук Таньтай Цзиня. Судя по тому, что нечисть сосредоточилась исключительно на нем, юноша явно сотворил что-то невероятное.

– Гоую, спи, я сама разберусь! – поспешно проговорила она и стремительно вбежала в ворота.

В поместье раскинулось озеро. Пробегая по берегу, Сусу почувствовала странный запах и тут же в глубине двора увидела полыхающий дом семьи Ван. Из огня вышел Таньтай Цзинь в красном свадебном одеянии. Его чернильные волосы рассыпались по плечам, а лицо заливала кровь. Ладонью он прикрывал левый глаз, а другой рукой волок чье-то тело. Он направлялся к персиковому дереву, которое, несмотря на то что стоял только второй месяц, буйно цвело. Его цветки будто сияли изнутри, красиво выделяясь на фоне ночного неба.

Удивительно, что с улицы никакого дерева видно не было, хотя здесь, в поместье, оно возвышалось до самых облаков, раскачивая ветвями без единого дуновения ветра. Дерево стало видимым только после того, как спали чары, окутывавшие это мрачное место.

Таньтай Цзинь остановился перед ним и швырнул на землю иссохшее мертвое тело – пустую оболочку, бывшую когда-то младшим сыном семьи Ван. Нечисть давно высосала из него духовную сущность.

Глаза «жениха» были главной целью Таньтай Цзиня, но оказалось, что тот давно мертв. Тогда он захотел заполучить глаза нечисти, однако нечистью оказалось дерево – демон из числа оборотней. И все же юноша не ушел с пустыми руками: он вытянул из трупа меридианы демона персикового дерева – тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей – и, восстановив свои, теперь снова мог двигаться.

Увы, свой поврежденный глаз Таньтай Цзинь вырвал прежде, чем понял, что Ван мертв, а замены нет. Кровь струилась по его лицу ручьем. Он оторвал полоску от подола платья и перевязал глазницу. Ветви потянулись к нему, и там, где они коснулись его крови, цветы завяли и осыпались. Для такого огромного дерева это было не смертельно, тем не менее оно почуяло в юноше опасного соперника, и ветви, взвившись яростным вихрем, атаковали. Таньтай Цзинь понял, что одной крови не хватит для защиты. На миг он потерял бдительность и чуть не упал от хлесткого удара, когда чьи-то мягкие руки подхватили его. Это подоспела на помощь Сусу.