В прошлом месяце Таньтай Цзинь сменил название страны на Цзинхэ, оставив при себе вассальную Великую Ся, и стал достойным союзником для любого государства. В Шэньча-го внимательно следили за военными успехами Таньтай Цзиня и, не дожидаясь, пока следующей целью станут их собственные земли, прислали подарок в надежде, что тот возьмет в жены их принцессу. Для императоров брак всегда означал союз между странами.

Ян Цзи заглянул в лицо императора и осторожно заговорил:

– Ваше величество, вы намереваетесь…

Тот, повертев шкатулочку в руках, наконец ответил:

– Мы получили цветок, больше нам от них ничего не нужно. Выбери ответный подарок и отошли.

Ян Цзи бросил на него короткий взгляд и кивнул.

Сусу все еще оставалась в Тайнике первозданного хаоса. Девица, прислуживающая ей, обрела прежнее высокомерие, а Таньтай Цзинь не вызволил пленницу из каменной темницы и не отправил к ней дворцового лекаря. Сусу поняла, что это конец, и опустила голову.

Со временем сломанные кости срослись, но ее тело становилось все слабее. Она очень старалась есть побольше, но все было напрасно. В одну из ночей она начала кашлять кровью: остатки магической силы Цветка отрешения от мира покидали ее, Сусу ждала неизбежная смерть. Она понимала, что битва окончательно проиграна. Таньтай Цзинь не раз говорил, что хочет ее смерти, а теперь, когда он старался поддерживать в ней жизнь, она в самом деле гибла.

Узница погрузилась в глубокий сон. На следующий день служанка с силой толкнула ее, но Сусу не отозвалась. Только разглядев, что весь рот пленницы в крови, она осознала, что дело серьезное.

Кровавая рвота помогла узнице наконец-то покинуть Тайник первозданного хаоса. Вскоре кто-то проверил ее пульс и неопределенно сказал:

– Она очень слаба, но я не понимаю причины. Что до ее глаз, то, скорее всего, больная ослепла из-за долгого пребывания в темноте.

Воцарилась тишина, пока ее не нарушил насмешливый тихий голос:

– Она так любит обманывать, но на этот раз я не поведусь. Оставайся здесь: она наверняка попытается сбежать.

Вечером Сусу почувствовала, как из нефритового талисмана живительная теплая энергия разливается по запястью и дальше по ее руке. Она наконец-то пришла в сознание. Сам себе не веря, Гоую посмотрел на истощенную девушку и громко заплакал. До сих пор он так же сильно горевал лишь однажды: когда узнал о смерти матери Сусу.

Хранителю пришлось отдать подопечной всю духовную силу, что она накопила больше чем за год совершенствования в мире людей, только тогда ей стало лучше.

Девушка ахнула: она догадывалась, что сейчас день, но перед ее глазами по-прежнему стояла темнота. Сусу совершенно ослепла. Гоую заметил, как помрачнело ее лицо. После долгого молчания он наконец решился и прошептал: