«Каков мерзавец, – думала она, – начал обучать меня искусству быстрого и легкого меча, а потом бросил, совершенно обо мне забыл!»

Если бы не его слова о том, что разногласия стóит разрешать мудро и без драк, она бы посчитала, что глава так наказывает ее за историю с Цай Шуан.

Тем временем на Пэнлае начался сезон сбора фруктов, и в павильоне Сусу каждое утро стали появляться свежие плоды. Девушка искреннее полагала, что это дело рук заботливого Цзэ Дуаня, и была ему очень благодарна.

В день объявления лучшего ученика, сдавшего экзамен, она набрала охапку зеленых фруктов и в прекрасном расположении духа побежала на церемонию. Мир совершенствующихся всегда восхищался силой, и так было испокон веков. По слухам, Цзэ Дуань на экзамене опережал всех, и сегодня, в последний день, Сусу хотела посмотреть заключительные испытания.

Как только она появилась, молодой человек увидел ее в толпе. Последователи секты Пэнлай носили скромное одеяние, символизирующее их отречение от мирской суеты, и чернильно-черные волосы собирали заколкой-гуань, лишь одна ученица с вырезанным цветком на нефритовой шпильке и в своем розовом платье, похожая на лепестки персика в третьем месяце, сразу бросалась в глаза. Цзэ Дуань слегка покраснел и кивнул ей, и Сусу, заметив его приветствие, замахала руками, подбадривая юношу. Внезапно она почувствовала на себе холодный взгляд. Подняв голову, девушка увидела Цан Цзюминя, занимавшего место главы.

Вскоре начался экзамен. Не зря Цзэ Дуаня называли одним из лучших учеников секты: он с легкостью побеждал во всех поединках в предыдущих испытаниях и сегодня его сияющий небесный меч не оставил противникам ни шанса на победу.

Кто-то взволнованно проговорил:

– Неужели Цзэ Дуань сразится с наставником Цзюминем?

Лучший имеет право бросить вызов предыдущему мастеру меча, а последнюю сотню лет им по праву считался Цан Цзюминь. Зрители замерли в предвкушении: непредсказуемый и холодный дядюшка-наставник против Цзэ Дуаня! На это стоило посмотреть!

Когда-то владыка Жун Куй сказал, что того, кто победит Цан Цзюминя в бою, он возьмет к себе в ученики. Поэтому каждый в секте, да и за ее пределами, мечтал одолеть высокомерного противника, однако за сто лет это так никому и не удалось. Цан Цзюминь до сих пор оставался единственным, кого владыка обучал сам.

Пока Сусу размышляла об этом, Цзэ Дуань готовился к схватке. Он поприветствовал соперника, но тот и бровью не повел – впрочем, никто и не удивился: все знали, что дядюшка-наставник замкнут и хладнокровен.

Поединок начался, и все сразу же заметили, что Цан Цзюминь обороняется и совсем не нападает.

– Он поддается? Да, опять, по своему обыкновению, – заговорили в толпе.

Оказывается, и раньше, сражаясь с лучшими учениками, глава давал им фору в пятьдесят выпадов. Правда, нынешнему противнику уступил даже восемьдесят. Надо сказать, меч наставника Цан Цзюминя полностью повторял характер хозяина: обычно он расчетливо и без особых хитростей за несколько мгновений заканчивал битву, но сегодня его движения были особенно красивы. Оружие летало, как птица, а белоснежная ци порхала вокруг мечника, подобно сияющим крыльям.

– Ах, дядюшка-наставник Цзюминь! – вздыхали девушки, заикаясь и краснея.

Сусу тоже была потрясена. Как она раньше не заметила, насколько красив этот холодный и неуступчивый молодой мужчина?

Бой между наставником и учеником продлился недолго. Очень скоро острие меча коснулось груди Цзэ Дуаня, и тот неохотно признал поражение. Цан Цзюминь молча убрал оружие, развернулся и ушел, не взглянув ни на Сусу, ни на других замерших от восторга девушек.

Теперь она понимала, почему отец настоял на том, чтобы искусству владения мечом дочь обучалась именно в секте Пэнлай, хотя и в Хэнъяне это мастерство было на должной высоте.

Сусу проводила победителя долгим задумчивым взглядом. В голове ее уже зрел замечательный план: она должна победить Цан Цзюминя в поединке, и тогда владыка будет обязан обучать ее!

Когда Цан Цзюминь стремительно шагал по тропе, оставляя за собой в воздухе кружащиеся листья, кто-то сверху атаковал его мечом. Он, не обнажая свой небесный клинок, ножнами отразил удар, и девушку в розовом платье отбросило. Однако, едва оттолкнувшись от верхушки абрикосового дерева, она напала снова. К своим годам Сусу многому научилась в области магии, но вот в искусстве владения мечом особенно не продвинулась. Все, что она умела, – лупить что есть силы, беспорядочно нанося противнику удар за ударом.

Цан Цзюминь, презрительно сощурив глаза, процедил сквозь зубы:

– Ли Сусу, ты спятила?!

Девушка, бросив на него бойкий взгляд, ответила:

– Я слышала, что того, кто одолеет тебя, сам владыка Жун Куй обучит искусству быстрого и легкого меча.

– Ну, попробуй, – снисходительно усмехнулся он.

Это лишь раззадорило Сусу. Сначала она хотела сразиться с ним честно и тут же убедилась, что ей не победить в столь неравном бою. Однако после слов Цан Цзюминя ее ци феникса сгустилась и, превратившись в перья, атаковала его.

«На кого это ты смотришь свысока?»

Что ж, она посостязается с ним, но не во владении мечом – в магической силе. Благодаря духовным корням Сусу в ее руках загорелся яркий истинный огонь, и вокруг резко стало жарче, воздух накалился. Поток пламени пролился под ноги Цан Цзюминю, однако он взмахнул рукой, и ветер, вырвавшись из его пальцев, тотчас погасил огонь. Сусу осознала, что все кончено.

Внезапно ее осенила идея.

– Эй, смотри! – И она метнула в него жемчужину.

Помня о ее хитрости с зудящим порошком, Цан Цзюминь почел за лучшее уклониться, вместо того чтобы разрубить жемчужину, как в прошлый раз. Тогда Сусу раскрыла мешочек цянькунь и принялась швырять в юношу всем, что попадалось под руку: бумажным зонтиком, танхулу, духовными камнями. Лицо Цан Цзюминя помрачнело.

Наконец в него запустили пилюлей, которая, взорвавшись на лету, осыпала противника облаком белой пудры. Откуда ни возьмись явились бесчисленные кролики с железными зубами. Они набросились на него и начали кусать. Помня о коварстве совершенствующейся Ли, Цан Цзюминь не стал давить зверьков и молча терпел, тем более что для его духовного тела их укусы были не опаснее щекотки.

В белесом тумане молодой человек на какое-то время перестал видеть, но слух его обострился до предела. Он прекрасно расслышал, что Сусу приближается, и выжидал момента, чтобы обездвижить ее и закончить это абсурдное состязание. Когда пелена на мгновение потеряла плотность, он разглядел протянутую к нему руку и тут же схватил за запястье. Девушка оторвалась от земли и сделала вид, что падает, однако, разумеется, это была всего лишь уловка. В следующее мгновение она повалила его, прижала к земле своим телом и со звонким шлепком прилепила ко лбу юноши обездвиживающий бумажный талисман. Одной рукой придерживая наставника за плечо, Сусу вытаскивала из ножен меч.

– Ты проиграл! – дерзко выкрикнула она с глазами, искрящимися смехом, и добавила с улыбкой: – Брат Цзюминь, не будь таким серьезным!

Белая пелена вокруг рассеялась, зубастики превратились в пузырьки, и окружающий пейзаж принял привычные очертания.

Юноша сдавленно выдавил:

– Слезь с меня!

Сусу улыбнулась еще шире:

– Сначала сдайся! Ты все равно не сможешь двигаться из-за моего талисмана. Признаешь поражение – и я тебя отпущу!

Было непонятно, рассердился Цан Цзюминь или просто ошеломлен, но по лицу его разлился румянец, а уголки глаз покраснели.

Девушка забеспокоилась и пихнула его:

– Эй, владыка Жун Куй не уточнял, каким способом нужно тебя победить. Ты уж извини, но на войне все средства хороши.

Таньтай Цзинь, стараясь преодолеть действие заклинания, сжал кулаки и лишь промычал в ответ что-то невнятное.

Глава 29 Способ духовного совершенствования

Глава 29

Способ духовного совершенствования

Сусу не могла избавиться от странного чувства, что все это с ней когда-то уже происходило. В памяти то и дело возникали до боли знакомые картины: луна в мире людей, лиса-оборотень, порочный и своенравный юноша…

Всплывшие воспоминания девушки привели демона кошмаров в смятение. Он снова забормотал свои заклинания, но, глядя на меркнущий свет жемчужины, понял, что долго удерживать совершенствующихся в иллюзии не сможет. Что-то в сознании Сусу противилось ему.

Она нахмурилась и тряхнула головой, и образы исчезли. Что это с ней? Откуда у нее воспоминания о мире людей, в котором она никогда не бывала?

Впрочем, главное, что Цан Цзюминь признал поражение и, поскольку владыка Жун Куй еще не вернулся, сам начал преподавать ей азы.

До начала обучения девушка и не догадывалась, до какой степени ее наставник предан искусству быстрого и легкого меча, как много времени он проводит за совершенствованием своих навыков и как безжалостен к себе. Поэтому без лишних напоминаний она каждое утро отправлялась мыть мечи, а потом до самого заката Цан Цзюминь обучал ее тонкостям древней техники.

Он был строг к себе и не делал исключений для Сусу: стоило девушке ошибиться, больно шлепал ее по кистям рук, но она терпела, стиснув зубы. Правда, однажды он заметил, как ее прелестное лицо исказила гримаса боли, и слегка нахмурился. А вернувшись вечером в свою комнату, она нашла там еще несколько фруктов.

В Хэнъяне она никогда не видела таких вкусных, сладких и хрустящих плодов, проясняющих сознание. Наконец, не удержавшись, Сусу как-то в павильоне притянула к себе Цзэ Дуаня и поинтересовалась: