Ху Фэйцинь действительно заснул, съев ягоду пробуждения. Сознание ускользнуло, он и опомниться не успел, как погрузился в глубокий сон. Но он ошибался, полагая, что увидит прошлое Бай Э, если вместе с ним съест одну и ту же ягоду. Ему приснилась его собственная прошлая жизнь до определённого момента, а потом он увидел кусочек прошлой жизни Бай Э, но особого значения это уже не имело, поскольку обе они были частью одного прошлого.

Когда сон развеялся, Ху Фэйцинь обнаружил, что провалился глубоко в собственное сознание. Рядом тихонько пыхтело Лисье пламя. Ху Фэйцинь поглядел по сторонам.

Сознание сейчас представлялось ему белой пустыней, ни неба над головой, ни земли под ногами – сплошная белизна. Тьмы нигде не было, и Ху Фэйцинь предположил, что Бай Э захватил его тело, проснувшись раньше него. Он не особенно расстроился: чувства всё ещё были притуплены после долгого сна, и он не вполне был самим собой. Он пристроился у Лисьего пламени, грея руки.

Немного странно было узнать, что он живёт не первую жизнь – это, разумеется, если не считать его перерождения в лиса, – поскольку небожители обычно перерождались в самих себя и сохраняли воспоминания о том, кем были. Но Ху Фэйцинь совершенно точно знал, что ничего не помнил о прошлой жизни, пока был циньваном. Выходит, изначально его душа не была душой небожителя, но переродилась ею.

– Тогда кто я такой? – пробормотал Ху Фэйцинь себе под нос.

Вообще-то, если поразмыслить над этим, души для новых небожителей должны были откуда-то браться. Когда небожители или боги вступали в брак, у них рождались дети, и глупо было предполагать, что они реинкарнация кого-то из прежних небожителей, поскольку все прежние небожители уже были небожителями нынешними. Или почти все.

Ху Фэйцинь предполагал, что можно вмешаться в Круг перерождения, да его отец наверняка это и делал… Мысль ускользнула, прежде чем он успел додумать её до конца: к нему опять подкралась дремота.

Ему несколько раз чудилось, что его окликает Бай Э, но сбросить с себя путы дрёмы не получалось. Сон снился тот же самый – часть их общего с Бай Э прошлого.

Окончательно проснулся он потому, что Лисье пламя лизнуло его в руку и обожгло. Он вздрогнул и открыл глаза, боль прогнала сонливость. Выругавшись по-лисьи, Ху Фэйцинь потёр руку. Следа на коже Лисье пламя не оставило. Вероятно, демоническая жилка в нём забеспокоилась и приняла меры, чтобы привести его в чувства.

Ху Фэйцинь бочком отошёл от Лисьего пламени, одёрнул прожжённый насквозь рукав… И вот тут в его сознание снова вернулась Тьма.