– Ты вспомнил себя и обрёл прежнюю силу. Думаю, я смог бы, используя технику Блуждающей души, создать для тебя новое тело и переселить тебя в него, – предложил Ху Фэйцинь.

– Нет, – категорично сказал Бай Э, – об этом и речи быть не может. Я уже сказал, я выбрал тебя Сосудом, и никакие вспомнившиеся прошлые жизни этого не изменят. Я останусь в тебе. Чэнь Юэ не смогла защитить У Цяньхэна, но я защищу тебя.

– Ты уже это сделал, – заметил Ху Фэйцинь, – когда спас меня во время небесной войны, и если в тебе говорит чувство долга…

– Ты знаешь, что лисы иногда бывают невероятно тупы? – сердито прервал его Бай Э.

– Ага… – протянул Ху Фэйцинь.

Бай Э презрительно фыркнул. Ху Фэйцинь поднял руки, словно бы говоря, что не станет больше спорить с решением Великого: хочет оставаться – пусть остаётся. Признаться, он даже привык к тому, что внутри есть ещё кто-то, кроме него самого.

Бай Э вдруг постучал себя кулаком по лбу.

– Хочу спросить кое о чём… Не Ху Фэйциня, а У Цяньхэна. Тогда… в тот последний момент… Что учитель хотел сказать мне? «Бай-э»… что?

Ху Фэйцинь поморгал глазами, стараясь вспомнить. Да, тогда, умирая, У Цяньхэн действительно пытался сказать что-то, но вспомнить оказалось невероятно трудно.

– Стихи, – медленно проговорил Ху Фэйцинь, – это были стихи по случаю любования первым снегом. Я не помню их полностью, только начало: «Дневной луной любоваться вдвоём… в отражении первого льда на пруду…»

Глаза Бай Э раскрылись чуть шире на мгновение, губы дрогнули и… он вдруг расхохотался, пережимая солнечное сплетение обеими руками.

– Ты что? – изумился Ху Фэйцинь.

– Так Бай Э – это всего лишь начало стихотворения! Бай Э – Дневная луна! – простонал Бай Э, корчась от смеха. – А эти дураки решили, что это моё имя! Бай Э – Предвестник мора! Бай… ха-ха-ха… ха-ха-ха…

Ху Фэйцинь несколько смущённо покашлял в рукав. Вообще-то он тоже думал, что Бай Э – Неизбежная скверна или что-нибудь в этом роде. Бай Э всегда произносил своё имя нечётко, словно не был уверен, как оно должно звучать. Бай Э – Белая бабочка, к примеру, тоже приходило на ум. А оказалось, что Бай Э – Дневная луна. И никакой Неизбежной скверны или Предвестника мора.

Бай Э вытер глаза рукавом, откашлялся и церемонно сложил перед собой кулаки.

– Ты что? – растерялся Ху Фэйцинь.

– У Цяньхэн, – сказал Бай Э торжественно, – учитель, я безмерно благодарен вам за то, что вы для меня сделали. Вы пытались спасти меня ценой собственной жизни. Я никогда этого не забуду. Я буду служить вам, сколько бы перерождений ни пришлось пройти вашей душе, и последую за вами куда угодно, даже в дебри ада, если придётся.