– Не хотел тебя будить. – Он проследил за моим взглядом. – Ты вчера устала.

– Мы все вчера устали. – Я спустила ноги с постели и стала натягивать сапоги. Раздражение в голосе скрыть не получилось, нить больно царапнула сердце.

– Что-то не так?

Я выдохнула, натянула второй сапог и ссутулилась, упираясь ладонями в кровать. Бесконечное мгновение глядела на грязь на сапоге. Я едва не погибла, добывая эту проклятую воду, а он так просто… Я сжала челюсти.

– Я бы сделал то же самое для любого из вас, – сказал Хоук, угадывая мои мысли. – Я не мог позволить ему умереть из-за меня.

– Это его работа – умирать из-за тебя и за тебя. – Я не смотрела на Хоука, прикованная взглядом к собственным сапогам. Кроме грязи на них нашлись следы запёкшейся крови.

– Не тогда, когда я сильнее. Я должен защищать…

– Ты должен делать свою работу! – Я резко развернулась к нему. – Быть Верховным Королём, провести эту проклятую церемонию и позаботиться о своих подданных!

– Я и забочусь о своих подданных! – Хоук махнул рукой в сторону выхода. – Эрренд – мой подданный, и он рисковал жизнью, защищая меня! Всех нас!

– А по-моему, ты просто тонешь в чувстве вины, потому что никому из нас и не нужно рисковать жизнью! Потому что тебе ничего не угрожает! Но они-то этого не знают. Они каждый день находятся в дерьме из-за тебя. В опасности – из-за тебя! Из-за твоей проклятой Тьмы, которую ты даже не можешь удержать! Он погиб, потому что ты не смог его защитить!

Я замолчала, тяжело дыша и не веря тому, что срывалось с языка. Это были не мои слова. Не мои мысли. Это нить пульсировала в груди так больно, что я просто физически не могла сдержать злость, боль и ненависть, которые разрывали меня изнутри. Проклятые фейри! Проклятая магия! Проклятая нить! Проклятый Хоук! Он не должен жить, он должен был умереть тогда – в ущелье. В пасти дракона или во Тьме! Он не должен был соглашаться на сделку. У него должно было хватить смелости закончить свою никчёмную жизнь!

Я испуганно отшатнулась, хватаясь за грудь. Хоук шагнул ко мне навстречу, но я вскинула руку.

– Не приближайся! Какого хрена ты со мной делаешь? – Я согнулась, ослабила ворот рубашки, хватая ртом воздух. – Ты засунул в меня эту проклятую нить! Ненавижу! Не могу… Как же раздражает!

Я злилась, с ненавистью смотрела на Хоука и не понимала, чьи это чувства – мои или его. Нить горела так, что темнело в глазах, сердце плясало, обещая вот-вот лопнуть. Я схватилась за нить и дёрнула изо всех сил, надеясь разорвать, избавиться от боли, перестать чувствовать Хоука, а лучше перестать чувствовать вовсе. Но стало только хуже, Хоук вскрикнул, хватаясь за грудь, а меня с ног до головы пронзило такой острой болью, что я, не выдержав, потеряла сознание.