«Скажи мне «да».

– Сначала обещай, что, как только окажешься во мне, излечишь его и вернёшь к жизни.

Гадкая девчонка… Обещаю. Скажи мне «да», и я сразу верну твоего любимого Хоука. Скажи «да».

– Да.

Тьма захохотала, завизжала и ворвалась в меня, забила нос, рот, наполнила лёгкие и впиталась в каждую жилку. Я задыхалась, хваталась за горло, теряла сознание от боли и с ужасом ощущала, как она движется во мне, извивается, примеряя новое тело, разглаживая, одёргивая и оправляя, словно платье у портного.

«Слабое тело. Хрупкое. Никчёмное. Тебе повезло, что я вошла в тебя. Теперь ты будешь чего-то стоить».

Я обнаружила себя застывшей на четвереньках посреди спальни. Руки в крови, а тело больше не принадлежало мне. Словно из глубины, через завесу зыбкого тумана я наблюдала за тем, как поднимаюсь на ноги, расправляю плечи и поворачиваюсь к кровати, на которой лежит бездыханный Хоук. Неторопливо подошла к ней, забралась на Хоука и плотоядно ухмыльнулась. Провела пальцами по ране, поднесла к носу и вдохнула манящий аромат полной грудью, положила на язык и медленно облизала, содрогаясь от возбуждения. Кровь была вкусна и полна магии. Как было бы прекрасно пить её, пока его сердце ещё билось. Я провела ладонями по его тёплому животу. Может быть, этим и стоит заняться…

– Верни его! – потребовала я.

«Ты ещё тут, букашка? Верну, не верещи. Торопиться некуда – он всё равно уже мёртв».

Я наклонилась к Хоуку, заметила окровавленный нож, и Тьма непроизвольно съёжилась от страха, на мгновение вернув мне контроль. Я ухватилась за эту возможность, потянулась к Хоуку, но тут же лишилась контроля, снова отброшенная куда-то в глубину себя.

«Не дёргайся, букашка. Ты теперь тут не командуешь. Я воскрешу твоего мальчика, как договаривались, а потом убью снова. Живая кровь всегда вкуснее мёртвой».

Я замерла от ужаса.

«И чего дрожишь, букашка? Сделки надо заключать с умом. Как только я разделаюсь с твоим ненаглядным, спущусь к гостям и устрою настоящий пир!»

Я забилась внутри себя, вопя и брыкаясь, пытаясь пробиться наружу и вернуть себе тело. Тьма морщилась, отмахивалась от меня, как от назойливой мухи. Наклонилась к Хоуку и залюбовалась его лицом. Слизала с кожи у рта кровь и поцеловала в губы, собираясь наполнить Хоука своей силой. Ощущение близости его ещё тёплого тела придало мне сил. Я потянулась туда, где раньше была нить, коснулась своего сердца, и оно вспыхнуло золотым светом. Вспышка была короткой, тусклой, но её хватило, чтобы Тьма, зашипев, сжалась, а я успела рвануться вперёд и схватить нож.