– Только дёрнись, и я убью себя! – Остриё пробило кожу и добралось до рёбер, но я почти не чувствовала боли.

Тьма замерла, не зная, как быть. Я чувствовала, что она хотела броситься на меня и снова отнять контроль над телом, но она тоже чувствовала меня и понимала, что я не блефую и ударю без промедления и сомнений.

«Гадкая девчонка! Я не дам тебе умереть! Не думай, что…»

– Ты боишься этого ножа, он особый, верно? Он отнял у Хоука жизнь, и ты не смогла этому помешать. Решила меня обмануть? Значит, мы обе умрём.

Тьма зашипела, но теперь, когда она была внутри и я чувствовала её так же хорошо, как себя, она не могла меня обмануть.

«Осквернённая реликвия. Рог светлого существа, взращённого в водах озера Жизни и невинно убиенного в тех же водах. Кто должен был дарить жизнь, дарит смерть. Перед таким оружием бессилен даже бессмертный. Таким оружием проклятый Алтарун искромсал душу Эдды. Он был таким же, как ты, он тоже своими грязными руками отнял жизнь той, кого должен был защищать!»

– Новая сделка, – торопливо продолжала я, не желая слушать её болтовню и сильнее надавливая клинком. Тьма заметалась, стараясь оказаться от него как можно дальше. – Ты возвращаешь Хоука, как мы и договаривались, а потом сидишь во мне тихо и не высовываешься, не пытаешься отобрать контроль…

«Ну и чем это отличается от смерти? Лучше уж убей меня, мерзавка. Я буду довольствоваться тем, что оставила тебя с разбитым сердцем».

– Есть встречное предложение?

Тьма задумалась, заклокотала, перекатываясь под кожей.

«Это тело моё каждую ночь. Днём хозяйка ты, ночью – я».

– Одна ночь, один раз в год.

«Раз в месяц, или нож нам в сердце прямо сейчас!»

Я улыбнулась.

– Одну ночь каждый месяц это тело – твоё. В остальное время сидишь так тихо, чтобы я даже не знала о твоём существовании, и не пытаешься забрать контроль.

«Хорош-ш-шо. Одна ночь. Полнолуние».

– Хоука возвращаешь прямо сейчас. И никогда, слышишь, никогда не пытаешься его убить, ранить или другим способом ему навредить.

«Договорились. Убери нож».

Она не врала и не пыталась обмануть.

– Договорились, – кивнула я и отняла клинок от груди. Рана тут же затянулась, и Тьма как будто выдохнула с облегчением. Или мне так только показалось, потому что дышать она не умела.