Глава 33

Глава 33

Утро встретило меня непривычно пустой кроватью. Пространство рядом было холодным. Громор ушел.

Я немного повалялась, наслаждаясь остатками сна и смутными, но очень приятными воспоминаниями, но затем внутренний будильник забеспокоился — орка не было слишком долго. Врачебное чутье тревожно заныло: «Пациент после серьезной операции на позвоночнике пропал!».

— Ну где же он? — пробормотала, вставая с кровати.

К тому же Барсик уже начал исполнять свою утреннюю оперу «Голодный зверь», тыкаясь мокрым носом в мою щеку.

— Мяу! — требовательно заявил он.

— Ладно, ладно, иду, твое величество, — проворчала, вылезая из-под шкур. — Знаю я, знаю. Сейчас накормлю.

Кто бы еще меня покормил. Похоже, я сегодня проспала все на свете.

Насыпав ему горку сухого корма и сдобрив это дело щедрой порцией паштета, отправилась на поиски своего непутевого пациента.

Завтра заканчивался мой отпуск, а значит, сегодня — последний день, чтобы побыть вместе спокойно, без моих будущих уходов в свой мир. И я не намерена была терять его ни на минуту. Тем более после такой… потрясающей ночи.

Мысли о ней заставляли меня улыбаться как дурочка.

— Громор? — позвала я, выйдя из палатки. — Где ты?

Я прошлась по стану, вглядываясь в лица попадающихся орков. Но Громора, как, впрочем, и Дурга с другими братьями, нигде не было видно.

— Не паниковать, — сказала я себе. — Наверное, утренний совет вождей или что-то в этом роде. Хоть сообщил бы!

Решила не устраивать истерику и заняться гигиеной. Сходила до специальной туалетной палатки, мысленно благодаря неведомых оркских инженеров за это чудо цивилизации, а затем приняла душ.

— О да, — вздохнула с наслаждением, постояв под горячими струями, льющимися из загадочных камней. — Вот это блаженство…

Эти их технологии были на грани магии и первобытного быта, но я уже приспособилась и даже научилась настраивать степень теплоты, слегка поворачивая камень то в одну, то в другую сторону.

После водных процедур настроение улучшилось, но тревога не ушла.

Вернувшись в палатку, я еще раз констатировала факт:

— Так и есть. Никого. Ни единого зеленого мускулистого идиота.

Щекотливое чувство беспокойства сменилось настойчивым раздражением.

— Ну все, — сказала пустой палатке, — хватит это терпеть. Поиски начинаются.

Выйдя на улицу, я выбрала первого попавшегося орка, идущего с каким-то свертком.

— Эй, ты! — окликнула я его. — Где Громор? Ваш вождь? — спросила, стараясь говорить четко.

Орк посмотрел на меня пустым взглядом.

— Нахранзен. — Было всем его ответом.

— Громор? — повторила я.

Он равнодушно пожал плечами и прошел мимо, как будто я была частью пейзажа.

— Ну ладно, — проворчала. — Может, этот будет понятливее.

Та же самая, до безумия идентичная реакция была у второго и у третьего «прохожего».

— Громор? — спрашивала я.

— Не знаю, — бурчал один.

— Не видел, — отмахивался другой.

Они все внезапно становились глухонемыми и слепыми, едва я заговаривала о вожде. У меня начало закипать внутри.

— Да что это за игра такая? — шипела я, оставшись одна. — Прятки для орков? Могли бы и предупредить о правилах!

Наконец, мое терпение лопнуло. Я встала посреди главной «улицы» стана, вдохнула полной грудью и проревела во все горло так, что, казалось, задрожали ближайшие палатки:

— ГРО-МО-ОР!

Крик вышел на удивление громким и мощным, с хорошей опорой на диафрагму, прямо как на утренней пятиминутке в больнице.

На меня обернулись абсолютно все.

— Что? — огрызнулась я на всеобщее внимание. — Первый раз женщину видите, которая ищет своего мужчину?

Но мне было плевать. Почему я, его врач и, прости господи, невеста, должна бегать по всему поселению в его поисках?

Эффект не заставил себя ждать. Спустя несколько минут ко мне, явно торопясь, подбежал Дург. На его лице красовался свежий синяк, а в глазах читалась легкая паника.

— Ты… кричала, — выдал он, запыхавшись.

— Ага, заметил, — огрызнулась я, сверкая глазами. — У меня, знаешь ли, голос поставлен еще с тех времен, когда приходилось орать на медсестер, пытающихся сдать отчетность в последний день квартала!

У меня уже зародились совсем нехорошие подозрения.

— Где Громор? — спросила, подступая к нему вплотную. — Он что, опять полез в драку? Или на охоту? Я же говорила: покой! Ему нельзя ни драться, ни бегать, ни тем более поднимать что-то тяжелее ложки!

— Брат… с нами, — успокоил он меня, качнув головой в сторону дальнего края стана. — Мы… тренируемся.

«Тренируемся». Шикарно. Я тут полчаса искала его по всему их зеленому стану, чуть не сорвала голос, а он… он развлекается с братьями.

— Тренируетесь? — передразнила я его. — После многочасовой операции на позвоночнике? О, это просто прекрасно! Веди меня к нему! Сейчас же!

— Но…

— Никаких «но»! — перебила я. — Веди! — приказала я тоном, не терпящим возражений.

Кому-то сегодня достанется по самые помидоры. И этот «кому-то» явно был мой непутевый, беспечный и слишком самоуверенный жених.

Глава 34

Глава 34

Шли мы довольно долго. Я успела дважды успокоиться, уговаривая себя: «Эльвира, дыши. Может, он просто подышать вышел, все же тут нет стен больницы, чтобы удерживать его внутри». И дважды снова накрутить себя до состояния разъяренной осы: «Тренировка! После спинальной операции! Да я его самого потренирую!»

Тот факт, что орки по их же собственным заверениям «не знают боли и слабости», совершенно не означал, что их ослабленный организм был с этим согласен. Нервы и кости — они и у орков нервы и кости, а не стальные канаты.

— И долго еще? — спросила я Дурга, уже запыхавшись. Палатка осталась далеко позади, мы явно шли куда-то на окраину кажущегося просто бесконечным палаточного города этих зеленых громил.

Пока мы шли, я невольно разглядывала жизнь стана, которая кипела вокруг. Мимо нас прошла группа оркских женщин — таких же рослых и крепких, как мужчины, но с более плавными чертами лиц. Они несли огромные корзины с какими-то кореньями и с громким хохотом переговаривались между собой. Неподалеку другие женщины, с такими же решительными лицами и закатанными по локоть рукавами ловко разделывали тушу неведомого зверя. Их движения были быстрыми и точными, ножи в их руках сверкали.

Все это было не похоже на угнетенных женщин из каких-нибудь сказок — они выглядели полноправными, сильными и абсолютно довольными своей долей.

Чуть дальше, в тени больших кожевенных навесов, мужчины обрабатывали шкуры. Огромные, накачанные руки с завидной ловкостью растягивали кожи на рамах, соскабливали с них остатки плоти специальными скребками. Воздух здесь был густым и терпким от запаха дубильных веществ и дыма. Рядом другие орки с не меньшим усердием занимались изготовлением оружия. Глухие, ритмичные удары молотов о наковальни сливались в своеобразную музыку труда. Искры от раскаленного металла разлетались короткими яркими вспышками. Они не просто ковали мечи и топоры — они творили их с сосредоточенным видом художников, вкладывая в каждое движение и силу, и своеобразное понимание красоты.

Повсюду сновали дети — зеленокожие карапузы, с невероятной энергией носящиеся между палатками и под присмотром старших дедов уже пытающиеся орудовать маленькими, но самыми настоящими деревянными мечами.

Лагерь жил своей полной, шумной, пахнущей дымом, кожей и жареным мясом жизнью. И черт возьми, в этом хаосе был свой строгий порядок и своя дикая и суровая гармония.

Наконец мы вышли на огромную поляну, и картина, открывшаяся мне, заставила на мгновение забыть о гневе. Десятки орков сражались в парах, их мышцы играли под кожей, воздух звенел от ударов тренировочных мечей и хриплых рыков. Это было и ужасающе, и завораживающе.

И тут я увидела его. Громора. Он сидел на огромном пне на краю поляны, прислонившись спиной к грубо обтесанному столбу. Не стоял, не дрался, а сидел. Правда, с таким видом, будто восседал на троне, а не на обрубке дерева. Его взгляд был сосредоточенно-суровым: он наблюдал за тренирующимися братьями, изредка покрикивая что-то на своем языке. Советовал, поправлял. Руководил.

Вся моя ярость, все накопленное за долгий путь возмущение выплеснулось наружу. Я прошла через поляну, не обращая внимания на удивленные взгляды орков, и остановилась перед ним, уперев руки в боки.

— Ну здравствуй, спортсмен! — заявила, и мой голос прозвучал грозно, что было верным признаком грядущей бури. — Подумать только! Всего несколько дней назад я собирала твой позвоночник по кусочкам, а ты уже тут… на смотре боевых искусств! Не слишком ли быстро ты восстановился, а?

Громор медленно перевел на меня взгляд. В его глазах мелькнуло удивление, а затем — то ли смущение, то ли досада.

— Я не дерусь, — произнес он на ломаном эльфийском, указывая рукой на поле. — Смотрю.

— Ага, смотришь! — не унималась я. — А добирался-то ты сюда как? Легким парящим шажком? Или тебя на носилках принесли, чтобы не тревожить позвонки? И сидишь-то ты на этом пне… — это не полезно! Тебе лежать надо, а не на деревяшках отсиживать себе все, что я тебе вставила!

Я повернулась к Дургу и другим братьям, которые приблизились, почуяв неладное.

— И вы! — ткнула в них пальцем. — Вы все! Как вы могли это допустить? Тащить его так далеко! Он же после операции! Вы что, хотите, чтобы все мои труды пошли насмарку?