Ена невольно заскрипела зубами, казалось бы, потухший гнев вспыхнул от одного язвительного тона. Сердце бешено застучало, язык будто к нёбу присох. Почему-то в присутствии Рокеля внутри клокотало от гнева, но весь яростный словарный запас терялся.

– Вероятно, готова так же, как и все шлюхи в городах, в которые ты заходил, – выплюнула Ена, совладав с голосом. – Слышала я, что в какое бы поселение ни зашёл, то бастардов там плодил. Лет через десять сам пойдёшь сыновей собирать или матери к сеченскому двору их приведут?

Улыбка Рокеля напомнила хищный оскал. Ена сжала кулаки, порывисто шагнув ему навстречу. Серо-зелёные глаза княжича потемнели, с надменной грацией он тоже приблизился.

– А о тебе я слышал, что не родила ты Злату ни сына, ни дочери, потому что чрево твоё ядовито и уничтожает любую жизнь.

– Боги, да ты действительно решил уподобиться местным псам!

– Разве не княжеским псом надо быть, чтобы в твоей постели оказаться?

Ена издала презрительный смешок, не веря, что они опустились до подобных оскорблений, но мигом посерьёзнела, вспомнив, что Рокелю здесь не место.

– Всё сказал? А теперь убирайся. И я говорю не о моей спальне, а о княжеском дворе и Визне. Убирайся, Рокель. Тебе здесь нечего делать.

– Не всё.

– Плевать. Убирайся.

Ена не отпрянула, когда он замер в неприличной близости. Ене было куда отступать, но она упрямо стояла, гордо вскинув подбородок. Последующее ласковое прикосновение к щеке сбило с толку, глаза Ены непонимающе округлились. На лице Рокеля по-прежнему читался гнев, но язвительность сменилась серьёзностью.

– Злата можешь не ждать. Он к тебе больше не придёт.

Заявление было неожиданным и чересчур уверенным. Ена уставилась на Рокеля, с щеки его пальцы переместились на шею, а затем на ключицы. Прикосновение завораживало, но поток жутких картин и пугающих предположений заполнил голову.

– Что ты с ним сделал? – едва шевеля губами ужаснулась Ена.

– Ничего, хотя очень хотелось, – с отчётливой досадой признался Рокель, гнев потух, и на его лице осталась серьёзная задумчивость.

Ена едва вздрогнула, когда он потянул за ленту в лежащей на плече косе. Узел развязался.

– Тогда с чего ты взял, что Злат не придёт?

Слишком маленькое расстояние между ними начало давить, скользящий по её шее взгляд Рокеля обжигал. Ена выдохнула внезапно ставший вязким воздух. Каждое прикосновение княжича к её ключицам и плечам сквозь ткань сорочки было невесомым, однако Ене казалось, что на ней ничего нет.

Рука Рокеля зарылась в её русую косу, расплетая. Княжич наблюдал за своими действиями остекленевшими глазами, будто не контролировал или сам не понимал, что делает. Мотивы ссоры забылись, Ена не могла оторвать взгляд от его раскрывшихся губ на выдохе. От шеи по всему телу распространилась дрожь: Ена вспомнила, как часто он прикасался к её волосам, зарывался пальцами, дёргал, заплетал пряди. Её щёки покраснели от чёткого осознания, как всё это выглядело для чужих глаз. Насколько неприлично и интимно было, но тогда они были юны, а происходящее теперь в её спальне, когда она едва одета…

Ена задохнулась, но не сумела заставить себя отступить. Ноги не слушались. Рокель несколько раз моргнул, приходя в себя. Его внимание переместилось к лицу Ены.

– Он больше никогда не придёт в твою спальню. Я выкупил тебя.

Ена ощутила себя свободной и оскорблённой одновременно.

– Ты меня что?

– Выкупил.

Девушка возмущённо хватала ртом воздух. Рокель убрал руку, его взгляд оценивающе переместился на её грудь.

– Будет лучше, если ты прикроешься.

Ена выругалась, оттолкнула княжича от себя и торопливо накинула ближайшую накидку, скрывая ночное платье.

Рокель безрадостно усмехнулся и направился к имеющимся у неё в покоях напиткам.

– Это не пей, – предупредила она, когда он взялся за кувшин с вином.

Рокель с недоумением обернулся:

– Почему? Отрава?

– Красная дурман-трава.

Рокель отставил первый кувшин и взялся за квас.

– Там тоже, – спокойно предупредила Ена.

На лице княжича отразилось изумление, граничащее с недоверием. На третий и четвёртый он указал с опаской.

– Там не знаю. Вероятно, ничего, а может, отрава. Сегодня принесли, и я ещё не проверяла.

– Боги, Ена! Тебя, что ли, все жители двора убить пытаются?!

– Наверное, не все. Одна из наложниц – Марья – слишком труслива, чтобы пытаться, хотя ей я змей в кровать не подкладывала.

– Ты подкладывала змей наложницам? – со смесью ужаса и восторга переспросил Рокель.

Ена расслабленно пожала плечами:

– Они были не ядовитые.

После длинной паузы Рокель расхохотался. Согнулся, держась за столешницу. Его смех был знакомым, весёлым, искренним и беззаботным. Оправившись от неожиданности, Ена заразилась его весельем, сперва улыбнулась, а затем тихо засмеялась.

– Ей-богу, Ена! Зорану… сама расскажешь, а не то… он мне… не поверит!

От мысли рассказать всё Зорану улыбка Ены стала шире. Рокель уже задыхался, когда ему удалось справиться с приступом веселья. Медленно, но и ей удалось успокоиться. Повисшая тишина была лишена былого гнева и неясного напряжения, но оставалась всё же неловкой. Ена подошла к столу с напитками, наполнила кубок вином, под внимательным взглядом Рокеля отперла ключом шкатулку с травами и лекарствами. Нашла нужный порошок и добавила щепотку в вино. Всё размешала серебряной ложкой.

– Теперь можешь пить. Этот порошок снимает действие дурман-травы.

Рокель покачал головой, но доверял достаточно, чтобы сделать глоток.

– Ты знаешь, кто подсыпает?

– Ага. Княгиня Сияна уже как три года старается.

Брови Рокеля поползли вверх:

– Если знаешь, то почему не пресечёшь?

– Бесполезно. Она не столько убить меня пытается, сколько свести с ума. Возможно, думает, что ей это удалось. Но если устрою скандал, то всё равно ничего не добьюсь, а потом ещё гадать придётся, каким способом она попытается меня отравить. Так хотя бы знаю. – Ена махнула рукой на кувшины. – Пусть думает, что победила. И так раньше только в вино добавляла, но недавно и за квас принялась.

Она хотела отойти, но Рокель схватил за запястье, сначала резко, но хватка сразу стала мягче, пальцы перестали давить. Ена с недоумением взглянула на свою руку, а после на Рокеля.

– Я наслушался, что он с тобой делал, Ена. Я так много грязи… – Рокель оборвал себя сам и мотнул головой, пресекая опять зарождающийся гнев. – Я выкупил тебя, но не за золото или драгоценности, а за информацию. Злат больше не придёт в твою спальню.

– Какую информацию? За свою…

– Это не полная свобода, Ена, – качнул головой Рокель. – Пока я выкупил лишь твою свободу от его прикосновений. Но и с остальным разберусь.

Радость от новости померкла из-за дурного предчувствия. Ена сотни раз думала, как ей безопасно выбраться из княжеского двора, но ничего стоящего не смогла предложить в обмен. Как же это удалось Рокелю?

– Что ты ему рассказал?

– У меня тоже достаточно шпионов, – пожал он плечами. – Ты знаешь, что Сияна носит ребёнка?

Ена растерянно мотнула головой.

– Злат тоже не знал, Сияна ему скоро расскажет, потому что скрывать уже не сумеет. – Рокель сделал ещё глоток вина и кивнул, поняв её недоумение: – Ребёнок не его. Я выяснил, чей он.

Ена прикрыла рот рукой и отступила на пару шагов. Глаза в ужасе округлились, ей хотелось завыть, да проклятия остались невысказанными из-за того, что пол, стены и, казалось, все хоромы вздрогнули.

Ена резко покачнулась, кубок выпал из рук Рокеля, но он не обратил внимания, бросившись к Ене. Заключив её в объятия, княжич оттащил её от балдахина, тонкие столбики которого заскрипели, не готовые к качке. Оконная рама треснула. Ена задрожала от ужасающего ощущения нереальности происходящего. Чудилось, что вся земля пошла волнами, раскачивая терем, как маятник. Рокель отвёл Ену подальше от окна и падающих предметов. По стене пошла трещина, балдахин растрескался, посыпались щепки. Продолжая прижимать к себе Ену, Рокель встал ближе к выходу.

В коридоре послышались крики, где-то снаружи тоже вопили. Ена не могла разобрать слов из-за грохота крови в ушах, лицом она прижалась к груди Рокеля, сосредотачиваясь на его сердцебиении. Оно тоже было встревоженным, однако внешне княжичу удавалось оставаться хладнокровно-спокойным. Он не пытался куда-либо бежать, пока пол был неустойчивым.

– Всё хорошо, не бойся, – раздался успокаивающий голос, он перекрыл крики и даже безмолвный вопль паники в голове самой Ены. Тёплая ладонь погладила её спину, согревая и расслабляя мышцы.

Стены и пол перестали ходить ходуном, но Ене продолжало мерещиться, что она сама раскачивается. Половина её вещей были на полу, лавка опрокинулась. Расщепленные столбики балдахина опасно кренились, готовые вот-вот упасть.

– Ена? Ты в порядке?

Она с такой силой вцепилась в рубаху Рокеля, что ему пришлось буквально её оторвать от себя. Его ладони погладили её волосы, щёки, шею и плечи, он приподнял её лицо, заставив взглянуть ему в глаза.

– Ты не поранилась?

Ена вновь задышала и растерянно закивала, от чего голова ещё сильнее пошла кругом.

– Я в порядке. Что случилось? – хрипло спросила она, когда Рокель усадил её на сундук.

– Не знаю, кажется, сама земля дрожала. Я схожу узнаю, а ты оставайся здесь, ладно?

Ена вцепилась в руки Рокеля и как маленькое капризное дитя завертела головой. Она не хотела, слишком боялась остаться одна. За миг земля – самое крепкое, что у них есть, – перестала быть устойчивой. Дом прекратил быть безопасным, а здоровые ноги оказались не в состоянии держать.