– Да озарит Создатель твой путь, Великий князь, – поприветствовал Ярополк.

Отец, хмурясь, посмотрел на сыновей, но не произнёс ни слова, покуда дверь за чародеем не затворилась.

– Что она творила на реке?

Братья переглянулись и одновременно пожали плечами.

– Купалась, – хмыкнул Ярополк. – А может, на жениха гадала. Кто этих девок разберёт?

– А жених, случаем, не ты? – сердито произнёс отец.

Ярополк помрачнел.

– Не знаю, что тебе наплёл этот недоумок Мефодий, но…

– Этот крысёныш, скорее всего, уже отправил весть в Белый город! Кто из нас – ты или я – будет отвечать перед твоим дедом, когда он пришлёт сестёр Рассвета? И дай бог, чтобы их, а не лойтурских Охотников.

Ярополк прошёл к лавке и сел, вытянув ноги. Он вёл себя намеренно спокойно. Отец, напротив, становился всё мрачнее. Вячко остался стоять в дверях, не решаясь привлекать к себе внимание.

– Не вижу причины, почему Император должен так поступить, – пожал плечами Ярополк. – У нас и прежде жили колдуны, и ему это хорошо известно. Чем Дарина хуже Горяя? Или даже Златы?

– Горяй повинился перед Создателем, – отрезал князь. – Но проку нам будет от лесной ведьмы, если её тоже клеймят Рассветные сёстры?

Ярополк оставался спокоен. Слова о Горяе не оказались для него новостью.

«Значит, знал», – догадался Вячко.

Сам он прежде всегда гадал, отчего Горяй порой бормотал что-то себе под нос, словно юродивый. Не мог чародей быть сумасшедшим, никто не возьмёт в ученики блаженного. Но чтобы он самовольно позволил поставить на себя клеймо Рассвета? Оно лишало духовных и умственных сил, сковывало чародея и делало слабым. На Благословенных островах это считалось наказанием, почти что равноценным смертной казни. Неудивительно, что Горяю позволили жить в Златоборске и даже Седекий его не беспокоил.

Мстислав прошёлся из угла в угол, не глядя на сыновей. Вячко стоял как вкопанный, наблюдая за отцом и не зная что сказать.

– В любом случае она пойдёт со мной в Лисецк, – решил князь.

– Послушай, отец, – хотел возразить Ярополк, но Мстислав поднял руку, приказывая замолчать.

– Хватит с тебя других игрушек. Лесная ведьма слишком важна, чтобы потерять её из-за твоих шашней. А если девке замуж за князя захочется? Куда подвинешь дочку конунга?

Мстислав недолюбливал Гутрун за строптивый нрав и высокомерие, за иноземные черты лица и нежелание говорить по-ратиславски – за всё, за что не любил он собственную жену. Но Гутрун была дочерью государя соседней страны, и с ней приходилось считаться.