Седекий, сохраняя сладкую улыбку, неторопливо обернулся к нему.

– Как пожелаешь, княжич, – проговорил он добродушно. – Что тебя беспокоит?

– Я выгляжу обеспокоенным?

– Это заметно по глазам. Что-то гнетёт тебя. Но прошу, выложи мне свою беду, а я постараюсь помочь.

Они пошли не спеша, минуя хохочущих дружинников, наблюдавших за борющимися на кулаках товарищами, дворовых девок и крикливого петуха, кругами бегающего от них по двору.

– Я знаю, что вы с Мефодием подозреваете Дарину в чародействе.

– Мы не подозреваем, княжич, – возразил с мягкой улыбкой Седекий. – Мы знаем, что она ведьма.

Петух пронзительно заорал, пойманный служанками за облезлый хвост.

Вячеслав остановился, наблюдая, как петуха, ухватив за голову и лапы, понесли на верную смерть. Петух не сдавался даже теперь и всё пытался клюнуть своих палачей.

– И что ты намерен делать? – Вячко посмотрел настоятелю прямо в глаза.

– Мы служим Создателю и всегда поступаем согласно его воле.

– Не вы, Пресветлые Братья, а ты, Седекий. Ты ратиславец. Что ты намерен делать?

Настоятель перестал улыбаться, поджав губы. Он сделался непривычно серьёзным и даже сердитым.

– Я не враг своей родине, – сказал он, глядя на княжича снизу вверх. – Лесной ведьме не стоит опасаться меня, пока я не вижу в ней угрозы для людей и храма.

Вячко улыбнулся с благодарностью. Этого было достаточно.

* * *

Если бы Дару воспитывали как княжеских дочерей, если бы ей с детства внушили страх перед Создателем за ослушание и безнравственность, если бы она не выросла в деревне, где страсти, знакомые духам и богам, близки и простым смертным, она бы горько пожалела о своей слабости и помолилась о прощении.

Но только малая часть её сожалела о случившемся ночью и не потому, что она стыдилась своего поведения и распущенности, но из злости и уязвлённой гордости. Какой жалкой, слабой и послушной она была в объятиях князя! Сколько других таких же дурочек он соблазнил? Сколько женщин с радостью отдавали себя, стоило ему положить на них глаз?

Мельком Дара припомнила, что Ярополк был женат, но даже княгиня не беспокоила её. Что ей до глупой бабы, не высовывавшей своего носа из светлицы в Снежном городе? Если муж ей изменял, то так ей и надо!

Нет, Дару волновало лишь уязвлённое самолюбие. И глубоко в душе грызло сомнение: зачем она князю? Заинтересовался он ею из-за красы девичьей? Или потому, что она – лесная ведьма?