– Хорошее дело для будущего князя, – улыбнулся Мстислав.

В дверь постучали, и стало уже не до разговоров о семье.

Пришёл Седекий, почти сразу за ним Горыня. Последний принёс свежие вести из степей: войска Шибана вернулись в степи так стремительно, будто их преследовали утопцы с Мёртвых болот.

– С чего бы им отступать после нескольких лёгких побед? – удивился Пресветлый Отец.

– Сегодня мне подсказали хорошую мысль, – вставил Вячко, воспользовавшись моментом. – Вольным городам невыгодно идти на нас, когда зима на носу, слишком много сил это отнимет. Каган Шибан не дурак, раз сумел объединить два вольных города, он не захочет напрасно терять своё войско из-за морозов.

Великий князь кивнул, но промолчал, вместо него заговорил Ярополк:

– Я давно думаю над этим, но что нам остаётся? Ждать весны? Мы не можем закрывать глаза на бесчинства степняков.

– Раз сейчас Шибан отступает, значит, и впрямь будет дожидаться весны, – задумчиво произнёс Горыня. – Когда было видано, чтобы о войне предупреждали да ещё давали противнику время подготовиться?

– Почему тогда он не напал летом, когда мог застать нас врасплох? После Нижи если бы Шибан пошёл прямо на Лисецк, остановить его было бы некому, – возразил Вячко.

– А затем на Златоборск, – продолжил Великий князь. – А он как будто ждал, чтобы мы собрали все силы и пошли к нему навстречу.

– И оставили запад без защиты, – продолжил Ярополк. – Очень удобно для рдзенских псов.

Седекий постучал мясистыми пальцами по подоконнику.

– Значит, всё, что нам остаётся, это ждать весны?

Великий князь стоял у стола, крутил в руках перо, и на пальцах его оставались едва заметные следы чернил.

– Нет, – сказал он. – Мы должны подготовиться к войне, восстановить порядок на границах, но куда важнее разрешить дело миром.

Все повернули к нему головы в недоумении. А в следующий миг тишина взорвалась оглушающими голосами.

– Он убил Мечислава!

– Отец, как можно спустить такое оскорбление? Такое душегубство? Вся Нижа сгорела.

– Да бояре нас живьём сожрут за слабость.

Молчали только Великий князь и Пресветлый Отец. Седекий улыбался, пока другие кричали возмущённо. Когда же все наконец затихли, ожидая, что скажет Мстислав, заговорил первым именно Седекий: