Хрипло распевая погребальную песню, ворон слетел прямо на троутосца, вцепился когтями ему в лицо. В одно мгновение он выклевал ему глаза, мужчина завопил, схватился руками за лицо. Ворон увернулся, отлетел в сторону, и окровавленные яблоки глаз скрылись у него в клюве.

– Я развяжу, – раздался запыхавшийся голос позади.

Милош обернулся, в горячке не сразу узнал Дару. Она стянула верёвки с его рук и кинулась к сестре.

– Сделай что-нибудь, – крикнула она через плечо.

Нападение застало Охотников врасплох, но ненадолго. Огромный лойтурец первым бросился с мечом на Дару.

– Стой, сука! – взревел он.

Луч солнца выглянул из-за крыши, ослепил Милоша, и он ухватил его, взмахнул рукой. Он не думал, тело само подсказало, что делать. В ладони вспыхнула искра. Огонь метнулся к Охотнику, но тот успел увернуться. Занялась крыша хаты. Искры посыпались в разные стороны.

Дара с силой топнула ногой. Земля заворчала, взвилась вверх с новой силой. Лойтурец не устоял на ногах и упал на спину.

– Дара, убегай, – донёсся голос со стороны.

К ним подбежали Чернава и Драган.

Милош свёл руки, загребая огонь с горящей крыши. И прежде чем двое Охотников кинулись к нему, направил на них волну из чистого пламени. Золото в крови забурлило. Огонь стал неукротимым, диким, он вырывался из рук.

Ежи зачем-то схватил палку, кажется, жердь от ветхого забора. Если бы это помогло ему против Охотников.

– Ежи, уводи Весю! – крикнул Милош.

– Я помогу.

Охотник чуть не заколол Ежи. Милош вклинился между ними в последний момент, поджёг одежду на лойтурце.

– Уведи Весю!

Ежи медлил, не в силах решиться. Он хотел помочь, но помочь ничем не мог. А пока он думал, Веся металась в толпе. Она кинулась к Милошу, но Ежи ухватил её за руку, остановил и побежал прочь по дороге, оборачиваясь назад.

Земля лихорадочно плясала под ногами. Хата Воронов жалобно заныла, огонь и тряска рвали её на клочки.

Милош остался у калитки, сжимая и разжимая кулаки, разминая пальцы. Ожог мешал плести заклятия, ладонь плохо слушалась. Он почувствовал дрожь в ногах, чего не бывало с ним никогда прежде. Ему было по-настоящему страшно, но рядом с сердцем бился огонь, что ярче солнца, и это придавало сил.

По правую руку от него встала Дара. Милош ощутил, как ярко запылало в её груди золотое пламя. Сильнее, чем в нём самом, жарче, чем в доме позади. Он загляделся, заворожённый.