Он поднял голову, в его глазах стояли слёзы.

– Ты боишься меня, я вижу. Даже не так: ты меня презираешь. Но я этого не просил. И когда всё случилось, то никто не мог и не хотел мне помочь, что мне оставалось делать? Руки на себя наложить? И я подумал, а как бы поступил ты?

Слова вырывались из него вместе со слюной и слезами. Он вцепился пальцами в жёлтую траву под собой так сильно, точно боялся сорваться и накинуться на Милоша с кулаками.

– И я понял, что мне только одно и осталось: использовать своё проклятие себе во благо. Разве плохо, что я стану защищать людей от духов? Они убивают нас. Чары нас всех убивают, Милош, и тебя тоже. Ты только посмотри на своё лицо!

– Ну, я-то себя убивать точно не буду, – проговорил он. – А иначе мне от чар никак не избавиться. Таким я рождён.

Ежи обиженно надул губы, как он делал всегда, с самого детства.

– И ты тоже должен жить, – продолжил мягче Милош. – Я бы не вынес, если бы с тобой что-нибудь случилось.

Защипало глаза, он выпучил их, прикусил губу, силясь справиться с непрошеными слезами.

– Я…

Милош вздохнул глубоко, собираясь с мыслями.

– Я буду скучать по тебе. И по маме. Поцелуй её за меня, ладно?

Ежи кивнул, подскочил на ноги, распахнул руки и бросился к Милошу с объятиями.

– Нет, стой! – он отпрыгнул в сторону. – Не надо лучше.

Они встали друг напротив друга в трёх шагах, не смея пошевелиться.

– Прости. Я не могу привыкнуть к тому, кто я… Береги себя, – попросил Ежи, и вдруг лицо его вытянулось. – Я вспомнил, – он расстегнул застёжку накидки и распахнул ворот рубахи, – что хотел отдать это тебе, чтобы он тебя защищал, – он снял что-то с шеи, где у него всегда висел сол. – Лови!

Милош едва успел поймать нечто небольшое, медное и с удивительным чувством узнавания провёл пальцами по раскинутым крыльям совы.

– Это совиный оберег, какой носили чародеи Совиной башни, – сказал Ежи. – Я взял его когда-то у Войцеха, он защитил меня от чудищ в подземельях, а теперь я хочу, чтобы он защитил тебя.

Улыбка у Милоша вышла печальной. Он стёр капли дождя с оберега, надел его на шею.

– Спасибо. Я не буду его снимать.

Ежи сморщился, едва сдерживая слёзы.