— Волчий дуб не растет, — ответил мне старик. — Это вовсе не дерево. Когда я был жив, кто-то из прежних знакомых говорил мне, что так называют большой камень, который лежит на дне оврага в окрестностях Степановки. У его края есть большая глубокая трещина, напоминающая толстый ствол с голыми ветками. Только это место всегда считалось плохим. Людям там делать нечего. Других волчьих дубов я не знаю.

Вот это да!

— Поторопись, некромаг, — продолжил навий. — Мой голод становится нестерпим, я сдерживаю себя из последних сил.

Слава вздохнул.

— Мне искренне жаль, что твой сон был нарушен таким гадким способом. Покойся с миром.

Фигура лихо тут же подернулась голубым пламенем, а спящий лес огласил громкий протяжный вой.

Я сжалась и крепко зажмурила глаза. Стояла так до тех пор, пока меня не обняли теплые сильные руки.

— Наверное, он был хорошим человеком, — тихо сказал маг. — По крайней мере, волевым и сильным точно. Уважаю таких людей — остающихся несгибаемыми даже после смерти.

— Нам сейчас очень повезло, — ответила я.

— Это точно. Справиться с лихом тяжело.

— Я не об этом, — повернула голову и посмотрела ему в лицо. — А о том, что мы теперь знаем, где находится волчий дуб.

Глава 11

Глава 11

— Ба, а возле Степановки овраги-то есть?

— Есть, — кивнула бабуля. — Целых три. И все в ближайшем перелеске. Лет тридцать назад в эту деревню от колхоза приехал новый агроном, хотел вырастить на ее полях что-то особенное. Ну и навыращивал, да так, что пришлось в срочном порядке деревья сажать, чтобы почву как-то укрепить.

— Эти овраги сравнительно молодые, — возразил Слава. — А нам нужен старый. Вряд ли «волчий дуб» лежит в новой яме.

— А почему нет? — пожала плечами бабушка. — Его ведь могли туда просто выбросить. В поле нашли, да кинули в овраг, чтобы не мешал. Вы, кстати, почему суп не едите?

Мы спохватились и послушно застучали ложками.

После встречи с лихом мы со Славой еще час лежали в постели, обнявшись и тихо переговариваясь.

Свидание с перерожденным стариком и его упокоение, произвели на меня неожиданно сильное впечатление. Я неоднократно видела, как мой некромаг расправляется с нежитью, и ничего особенного в этом не отмечала. Мертвушек в моей жизни вдруг оказалось так много, что я уже воспринимала их как нечто хоть и страшное, но вполне себе привычное и обыденное. То ли пребывание в Волховском каким-то образом подействовало на мой мозг, то ли к нежити я просто привыкла, а только навки и русалки казались мне теперь этакими ходячими манекенами, без чувств, эмоций и вообще чего-либо, что могло как-то соотносить их с живыми людьми, поэтому вызывали одно единственное желание — уничтожать, как рыжих усатых тараканов.

Лихо же мне было откровенно жаль. Сила воли, которой обладал этот навий, вызывала немалое уважение, и то, что ему пришлось умереть дважды, казалось особенно ужасным и отвратительным.

Когда утро окончательно вступила в свои права, мы выбрались из постели и отправились собирать по дому мою одежду — Слава вдруг вспомнил, что с минуты на минуту может вернуться его отец, а мне подумалось, что будет не очень хорошо, если он обнаружит в кухне мой лифчик.

Николай Егорович явился как раз тогда, когда все детали вчерашнего наряда снова оказались на мне. От чая с бутербродом старший некромаг отказался и сразу направился в свою спальню, пообещав рассказать о прошедшем дежурстве часа через три, когда придет в более-менее адекватное состояние.

Мы пожелали ему приятного отдыха и отправились к моей бабуле — завтракать.

— Знаешь, прогуляюсь-ка я сегодня по степановским окрестностям, — задумчиво сказал Слава, когда, доев суп, мы вдвоем убирали со стола грязную посуду.

— Зачем? Боишься, что вы с Ильей будете ждать друг друга в разных оврагах? — усмехнулась я.

— Вроде того, — кивнул некромаг. — Получится смешно. И глупо. А если серьезно, осмотреть место нашего с ним свидания лишним совсем не будет. Мало ли какие он приготовил для меня сюрпризы!

— Резонно, — согласилась я. — Подожди минутку. Я помою тарелки и пойду с тобой.

— Нет, Люсенька, — покачал головой Слава. — Будет лучше, если ты отправишься к старосте и узнаешь, как у наших соседей прошло ночное дежурство. Чтобы, когда я вернусь обратно, мы могли быстрее скорректировать план дальнейших действий.

— Слава…

— Не надо возражать, — его тон был очень серьезен. — Я пойду один. Ты знаешь — я не хочу расставаться с тобой ни на минуту, но сейчас окрестности Степановки — не то место, где можно гулять с хрупкой и нежной девушкой.

На меня невольно нахлынуло смущение. Щеки порозовели, а слова о том, что я, вообще-то, тоже чародейка и после кладбища с упырями ничего уже не боюсь, с языка так и не сорвались.

Слава оставил посуду, ласково привлек меня к себе.

— Знаешь, мне очень хочется увезти тебя из Волховского в город, — тихо сказал он. — Хочется побродить по улицам, а не по лесу. Сходить в кафе, а не на кладбище. Обсудить какую-нибудь обычную ерунду, а не выросшую популяцию местных вурдалаков.

Я хихикнула.

— До Степановки идти всего пять километров, — продолжил Вячеслав. — Мне вполне хватит двух-трех часов, чтобы найти нужный овраг, разведать обстановку и вернуться обратно. Подожди меня здесь. Пожалуйста.

Я коротко вздохнула. Неохотно кивнула головой.

— Может, тебе стоит взять с собой на разведку кого-нибудь из соседей? — предложила ему. — Дядю Мишу, например?

— Нет, — покачал головой некромаг. — Мне очень приятно, что ты обо мне беспокоишься, но сейчас этим заморачиваться не нужно. Наша с Ильей встреча состоится только через два дня. Волноваться не о чем.

Он улыбался так безмятежно, а говорил таким нарочито легкомысленным тоном, что ниточка пресловутого беспокойства, появившаяся у меня внутри, начала уверенно превращаться в корабельный канат.

Вячеслав чмокнул меня в нос и вышел из кухни. В окно я наблюдала за тем, как он спустился с крыльца во двор и, помахав рукой, скрылся за воротами.

Я же заварила себе чаю, уселась за стол.

Слава, конечно, прав. До Берегинина дня еще есть время, и к нему действительно нужно подготовиться. К тому же, мой чародей очень силен, и если у «волчьего дуба» ему встретится какая-нибудь пакость, наверняка сумеет с ней разобраться. Тем более сегодня, тем более при свете солнца.

Ох…

Так-то оно так, но отчего же мне тогда тревожно?

Я сделала глоток чая.

«Беспокоишься?»

На подоконник мягко опустился Ганс.

— Беспокоюсь. Ты слышал? Слава пошел искать «волчий дуб». Один.

«А тебя с собой не взял».

— Как видишь.

«Ты думаешь, в одиночку он этот чудо-камень не найдет?»

— Найдет, конечно, — я сделала еще глоток. — Просто мне как-то не по себе.

«Не поверишь, Люся, мне тоже не по себе. А когда двоим заклинателям тревожно, наверняка случится какая-нибудь неприятность. Поэтому, моя милая, допивай-ка ты свой чай, да ступай за своим суженым следом».

— Слава просил меня оставаться тут. Как считаешь, он сильно обидится, когда узнает, что я решила не выполнять его просьбу?

«Думаю, один твой поцелуй и немного раскаяния в глазах разрешат все ваши разногласия».

Собственно, я тоже так думала, поэтому вылила остатки чая в раковину и решительно вышла из дома на улицу.

На самом деле, гнаться за Славой мне нет никакого резона, можно просто держаться чуть поодаль. Тогда и раскаиваться ни в чем не придется.

Однако, стоило выйти за околицу, как оказалось, что за время моего чаепития некромаг успел уйти достаточно далеко, потому как в поле видимости я найти его не смогла. Быстро обошла озеро, вступила в лес, почти бегом бросилась вперед по тропинке. Ганс летел вслед за мной.

— Может, Слава пошел в Степановку другой дорогой — через поле?

«Может. Но это сейчас не важно. Дойдешь до деревни, а там уже будем его искать».

— Знаешь, а ведь я понятия не имею, где конкретно находятся степановские овраги. Придется спрашивать у местных.

«Не обязательно. Попроси тропинку указать путь. Она приведет, куда нужно».

Я резко остановилась и с удивлением уставилась на своего спутника.

— А так можно?

«Можно. Правда, не у всех это получается. Но ведь тебе никто не мешает попробовать, верно?»

— А как ее нужно просить?

«Как хочешь. Главное — конкретика. Ты должна представлять, куда именно хочешь прийти».

Хм. Значит, просить дорогу привести меня к «волчьему дубу» — вариант изначально проигрышный. Я ведь понятия не имею, ни где находится этот камень, ни как он выглядит.

В голове, между тем, сами собой сложились слова.

— Черный ковер, зеленый узор, шелковые нити, к Вячеславу меня приведите.

В траве тут же сверкнула тонкая серебристая полоса. От неожиданности я вскрикнула и отскочила в сторону — в первый момент показалось, что на тропинку выползла змея. Однако, присмотревшись, с удивлением обнаружила, что тело «змеи» тянется далеко вперед.

«Смотри-ка, у тебя получилось! Здорово быть новичком — им всегда везет».

— И что мне теперь делать? Идти вдоль этой полосы?

«Ну да. Что же еще?»

Стараясь не наступать на волшебную линию, сделала несколько осторожных шагов, а потом, убедившись, что стрелка природного навигатора пропадать не собирается, бросилась по дорожке бегом.

Когда лес остался позади, полоса свернула вправо и повела меня в обход Степановки к полю, до горизонта засеянному картофелем. Несколько метров я осторожно шагала между его кустиками, а потом снова сделала поворот и свернула перелесок, который скоро превратился в полноценный лес — густой и, судя по толщине древесных стволов, очень старый.