А ступив в галерею, ведущую к дортуарам, приютская вдруг поняла одну странную вещь, и сама себя отругала, что не заметила этого раньше. В залитой кровью трапезной зале – она совершенно точно в том была уверена – не было Володи.

Приютская обернулась.

Не было его и здесь, среди шумной сиротской толпы.

Вести

Вести

– Я слышала, он бежал от мышелова через весь дом прежде, чем тот сцапал его…

Маришка перегнулась через стол, вслушиваясь в шёпот сплетниц. Незаметно, будто бы невзначай. Ей ни к чему была очередная порция насмешек.

– Сцапал – это ещё мягко сказано! Его так подрали, будто бы…

– Эгей, вы ведь о живом человеке! Надобно хоть как-то поласковей…

Маришка так мало спала этой ночью…

Следы от розог, Настя, Володя, затем Александр, потом резкая боль в животе, не давшая ей, прикидывающей план побега до самого рассвета, уснуть. Ей так и не удалось поспать. Совсем. И вот – теперь она сидела с глазами, будто полными песка. И всё вокруг качалось и кружилось, как оно обычно и бывает после бессонной ночи.

Двумя пальцами ниже пупка внутренности продолжали стягиваться узлом. Ночью ей подумалось сперва – отравилась. Да дело оказалось не в том.

Сидя за столом, стараясь вся обратиться в слух, девчонка снова чувствовала эту удавку, скручивающую, перетирающую всё внутри.

Маришка прижала ладонью подол к животу, будто это могло как-то помочь. Кровь отлила от и без того серого лица. Должно быть, выглядела она преужасно.

– А слыхали, как бранилась служанка? – Саяра теребила мочку уха. – Визжала, что он ещё и залез в каморку с куклами. Ну ту самую… – девочка многозначительно покосилась на Маришку, и та резко отвернулась.

Но все и так уже заметили, поняли – она подслушивает. Маришка быстро пихнула за ухо упавшую на лицо прядь. Пальцы, лежащие на животе, задрожали.

– Думаете, это Александг' стащил мышелова? – Настины щёки нездорово пылали.

Подруга сидела рядом, и Маришка ощущала, как трясётся её бедро.

– Вы сег'ьёзно? – голос её звучал надтреснуто. Она выглядела бледнее обычного. – Чего г'ади?

– Он всегда был себе на уме, – многозначительно протянула Варвара. – А теперь вот из-за одного олуха получат все.