Володя потёр щёку ладонью и снова поглядел в окно.

Внизу, на крыльце закрутилась воронкой позёмка. Приютский наблюдал за ней пустыми глазами. В голове роились десятки мыслей. Десятки догадок и новых вопросов.

А затем все они разом улетучились. Потому что во двор выскочила Настасья.

Володин ноготь перестал бороздить подоконник. Цыган замер, лишь его густые чёрные брови поползли к переносице.

Девчонка бросилась вниз, перепрыгивая по две ступени. Ветер раздувал подол приютского платья.

Мальчишка выпрямился, словно гончая перед забегом. И тут в поле его зрения появился отхаркивающий дым паровой снегоход. А на том, вне всяких сомнений, восседал письмоносец, в форменной фуражке, с сумкой-планшеткой.

Володя прижался лбом к стеклу. Глаза неотрывно следили за разворачивающейся у ворот сценой. И до чего же она была престранной…

Настя жеманничала и улыбалась, едва не висела на чугунной решётке.

Письмоносец стоял столбом, Володе не было видно его лица. Но отчего-то ему стало до невозможности стыдно за поведение приютской.

А потом… Потом письмоносец протянул девчонке конверт. Володя подскочил с места. А почтовый служащий сел на паровой снегоход и спешно ретировался.

«Чем она думала?!»

Он подхватил со стула пиджак и бросился прочь из комнаты.

Сцена была до того нелепа… Настя бездумно выторговала письмо. Должно быть, мужчина принял девчонку за кого-то другого – иначе и быть не могло.

Но прямо под приютскими окнами!

Каблуки его туфель гулко стучали о половицы. Звук этот в тишине коридора звучал почти чужеродно.

На лестнице дорогу Володе преградила Анфиса. Уперев руки в бока, она прошипела:

– И где это тебя носило? А?!

Мальчишка дёрнулся было в сторону, но она не дала ему улизнуть. Вцепилась в локоть – сухопарая, жилистая служанка была куда сильнее, нежели казалась.

– Поди, умный самый?! Все работают, а он…

Но у него не было времени выслушивать Анфисино брюзжание. Резким движением сбросив её узловатые пальцы, он бросился вниз по лестнице.