Анфиса рычала ему вслед угрозы, но с места так и не сдвинулась. Видно, решила, что ей, старой корове, всё равно за ним не угнаться.
Едва ли после этого Володю ждал от неё тёплый приём. Но о том сейчас не стоило думать.
«Безмозглая гусыня, молись, чтобы тебя заметил лишь я!»
Володя быстро пересёк пустую парадную залу и толкнул плечом высокие двери.
Морозный ветер обжёг и вмиг нарумянил смуглые щёки. Всё вокруг было до того белым, что глаза будто полоснуло ножом.
Он застыл на крыльце.
Ни подле забора, ни на ступенях.
Приютский покрутил головой, свесился через перила – и с той, и с другой стороны. Нет её!
Девчонка не пряталась ни за стенным выступом, ни под крыльцом. Просто исчезла.
«Дура!» – злился приютский.
Кому бы ещё могло прийти в голову заниматься подобным у всех на виду?
К счастью, снег ещё хранил следы Настиных туфель. Вдоль них Володя дошёл до калитки, по ним же вернулся обратно – миновал пару нижних ступеней и, выругавшись, остановился.
К несчастью, он уже успел прилично здесь натоптать.
Ветер забирался за ворот рубахи. Мальчишка что есть силы прижимал локти к бокам, будто это могло спасти его от холода и сырости.
Снег застревал в волосах и ресницах. Не давал как следует разглядеть среди россыпи следов нужные. Щёки щипал мороз, а всё усиливающиеся порывы ветра толкали его обратно к дверям. Будто какая нечистая сила пыталась загнать его обратно в усадьбу. Заставить не лезть не в своё дело.
Одна дорожка Настиных следов, узких и маленьких, с углублением от квадратного каблука, сбежав с лестницы, устремлялась прямо – к воротам, другая – уходила влево. Володя пошёл по второй. Стремительно, закрывая рукою лицо от ветра. Но вскоре он был вынужден остановиться.
У самой стены Настин след перебивался другим. Чужим.
Подошвы, втоптавшие снег в землю, разбившие аккуратные отпечатки Настиных туфель, были длинными. Их след брал начало где-то под крыльцом и убегал далеко вперёд – прижимаясь к усадебной стене.