Приютский присел на корточки. От холода уши и шея его стали пунцовыми. Старый форменный пиджак, хранивший в наследство от прежних владельцев заплатки, нисколько не согревал.

Побелевшими пальцами Володя коснулся подгнившей травы, избавленной от снега тяжёлой поступью. Подошвы были ребристыми, из тех, что прибивают на жандармские сапоги. Цыганский сын, как никто иной, умел отличить их от прочих.

Приютский поднял лацканы пиджака, тщетно пытаясь спастись от ветра. Он встал и отправился дальше, уже издалека замечая, что у стены Настин след обрывался.

Настин, но не жандармских сапог.

«Учитель? Но разве тот не должен был отправиться в деревню?»

Володя снова остановился. Он глядел вперёд на убегающую цепочку следов Якова и думал, усиленно, нахмурившись. О том, что могло быть в украденном Настей письме.

Ветер принялся срывать снежные комья с земли и горстями бросать их мальчишке в лицо. Но тот всё равно пошёл дальше. Володя ступал аккурат в ребристые отпечатки жандармских сапог.

Старые туфли пропускали снег, и чулки приютского совсем вымокли. Вскоре он перестал чувствовать пальцы ног.

Завернув за угол западного флигеля, Володя впервые оказался на заднем дворе. Возможность обследовать приусадебную территорию им с Александром так и не выпала. Что говорить, ежели и сам дом не раскрыл ещё перед ними всех своих тайн. Масштаб работы был так огромен. Но теперь это было не важно.

Тайны усадьбы, по его мнению, лучше будет изучить, держась на приличном от неё расстоянии.

Чёткий орнамент больших следов тянулся по самой снежной кромке, касающейся стены. И оборвался лишь за кирпичным выступом. За ним же приютский обнаружил неприметную деревянную дверь. С виду совсем хлипкую, какие ставят в сарай или в курятник.

Он сразу же навалился на неё. Но тщетно – разумеется, дверца оказалась заперта.

Отойдя на пару шагов, приютский оглядел дверь уже повнимательнее. Отметил налёт ржавчины на старых петлях. Истёртые до желтизны бронзовые ручки.

Замки никогда не были для домушника серьёзным препятствием. Он принялся внимательно изучать скважину, хлопая себя по пиджаку.

Но отмычки в нём не оказалось. Володя запустил руку в карман брюк, но вместо привычного воровского ножа нащупал лишь комок шерсти. Он отдёрнул пальцы, будто старые девчоночьи чулки могли ошпарить их.

– Чёрт… – прошипел он, запуская пятерню в волосы.

Вариантов не оставалось. Придётся вышибать её с разбега. Ещё раз окинув дверь оценивающим взглядом, Володя стал отходить назад, прикидывая, каким должно быть расстояние, чтобы снести её Нечестивым на потеху.