Дадо молчит, не смотрит на него. Он глядит на фургон омнибуса долго-долго. А затем произносит:
Дадо молчит, не смотрит на него. Он глядит на фургон омнибуса долго-долго. А затем произносит:
– Он не прав, чáворо[4].
– Он не прав, чáворо
– Что?
– Что?
– Все деяния, которые ты когда-то совершал и ещё совершишь, меняют жизнь. Нет никаких особых. Все они, все до единого, запомни это, чáворо, хорошо?
– Все деяния, которые ты когда-то совершал и ещё совершишь, меняют жизнь. Нет никаких особых. Все они, все до единого, запомни это, чáворо, хорошо?
– Аи[5], – Вилош опускает глаза. Смотреть на дадо стыдно.
– Аи
, – Вилош опускает глаза. Смотреть на дадо стыдно.
– А теперь поднимайся, Вилош, тебе надобно уходить.
– А теперь поднимайся, Вилош, тебе надобно уходить.
– Они придут за нами, дадо?
– Они придут за нами, дадо?
– Они придут за нами, аи.
– Они придут за нами, аи.
Темень и тишь – вот два верных его спутника. Удача – подруга капризная: захочет придёт, захочет – нет. Хотя обыкновенно она была к нему благосклонна.
Но, видно, Володя, так расточительно раньше купался в её дарах, что исчерпал их все. Без остатка.
– Почему ты оставил его, идиот?!