Демон Вины сидел прямо под люстрой и терпеливо ждал Флинна. Он заметно подрос и снова принял любимую позу: ноги были скрещены, нижняя пара рук лежала на коленях, средняя обхватила живот, а верхняя сжимала голову. Демон не шевелился, а все три пары глаз спрятались под тяжелыми веками. Он уснул? Нет, точно нет: острые уши, короной окружающие голову, немного подрагивали. Демон к чему-то прислушивался. Флинн быстро обвел пещеру взглядом. Никакой двери и в помине нет – одни зеркала, в которых ничего не отражается.

Демон Вины вдруг встрепенулся, что-то заставило его выйти из оцепенения. Он открыл желтый сияющий глаз.

В одном из зеркал появилось изображение матери. Флинн увидел каждую слезинку, пролитую из-за него. Столько бессонных ночей, столько волнений и боли. После того как он сбежал из дома, мать за один день состарилась на тысячу лет. От молодой энергичной женщины ничего не осталось: волосы припорошила седина, слезы высекли на коже первые морщины, а блеск в синих глазах навсегда померк.

– Прости меня, мама, – еле выдохнул Флинн.

Демон Вины разлепил второй глаз.

Другое зеркало показало ему отца. В какой-то момент Флинн стал избегать общения с ним: больше не играл, называл все его затеи глупыми, запирался в своей комнате. Он хотел поскорее вырасти, а отец продолжал видеть в нем ребенка. Это и злило Флинна. Сейчас бы он отдал все на свете, чтобы вновь погонять с отцом мяч, подраться на деревянных мечах или сходить в кино на один из тех фильмов, где патроны никогда не кончаются, а герой после падения с десятого этажа может запросто встать, стряхнуть с плеча осколки и продолжить борьбу со злом. Но время упущено, ничего не вернуть.

– Прости меня, папа, – прошептал Флинн.

Демон Вины поднял тяжелое веко, обнажая третий глаз.

Он успел наделать ошибок и после смерти. Перед ним возник побитый Тайло – испуганный и несчастный. Флинн постоянно забывал, что тот всего лишь ребенок, пусть и в обличье взрослого. Тайло хотел помочь, но в ответ получил боль, которой и так было слишком много в его невероятно короткой жизни.

– Прости меня, Тайло, – почти беззвучно произнес он.

Теперь демон Вины сверлил пространство четырьмя глазами.

Следующее зеркало нарисовало образ Кейти. Флинн увидел ее совсем не такой, какой помнил. Она смирно сидела в кровати, накрыв одну руку другой. Отчаяние бросило густую тень на ее бледное исхудавшее лицо. Флинн так редко бывал у Кейти, столько раз обещал прийти, но не приходил. По разным причинам, но ни одна из них не была достаточно весомой. Флинн так часто оставлял ее одну в этом жутком месте, пропитанном болью, мучением и смертью. Какой же он после этого друг?

– Прости меня, Кейти, – едва слышно вырвалось из груди Флинна.

Пятый глаз демона Вины смог увидеть пещеру.

Все оставшиеся зеркала заполнились образами людей, которых когда-либо обижал Флинн. Тут были мальчишки, с которыми он подрался в детстве без причины. Соседка, частенько слышавшая от него грубости. Девчонка, прождавшая Флинна несколько часов у кинотеатра. Она пригласила его на свидание, но он забыл прийти. Директор школы, в адрес которого Флинн написал пару нелестных фраз на стенах той самой школы. Перед ним мелькал калейдоскоп обиды и несправедливости. Никто из этих людей не заслуживал такого обращения. Флинну стало тошно от самого себя. И что он ждал от этого жестокого мира, если порой сам был не лучше?

– Простите меня, – прошелестел он. – Я был не прав.

Шесть глаз демона Вины устремились на Флинна.

Изображения исчезли, зеркала опять пустовали, но продлилось это недолго. Из глубины всех зеркал к Флинну приближался парень в кожаной куртке и джинсах, со светлыми волосами и невероятно синими глазами. Это был он сам.

– Что происходит? – с придыханием спросил Флинн.

– Не ожидал? – сказали отражения в унисон.

– Почему я везде вижу себя? – Флинн не мог сдвинуться с места: свинцовая корона на голове потяжелела еще больше, пригвоздив к полу. Тревога сжала сердце.

– Потому что ты должен простить еще одного человека – самого себя, – ответил хор сотни голосов.

– И в чем смысл?

– В том, чтобы принять себя таким, какой ты есть. Ты не идеален, Флинн. Мы не идеальны.

– Но я думал, что цель всех испытаний в том, чтобы стать лучше.

– Это так, – согласился хор. – Но быть лучше – не значит быть безупречным. Даже в самом прекрасном саду человеческой души иногда проклевываются сорняки. Не нужно этого бояться.

– Моя душа – один большой сорняк, – с горечью бросил Флинн. Голову потянуло назад: свинцовая корона прибавила в весе. Он пошатнулся, но устоял.

– Неправда, ты сделал много хорошего.

– Например? Я убил Кейти, я отравил жизнь своей матери, я стал преступником!

– Да, все это было. Но, несмотря ни на что, ты заботился о матери, ты встал на скользкий путь ради нее, а не ради себя. Ты хотел оградить Кейти от боли, зная, что будешь сам страдать. – Голоса, слившиеся в один поток, беспощадно дробили разум Флинна.

– Нет, во мне нет ничего хорошего, – сопротивлялся он, чувствуя, как свинцовая корона снова наливается тяжестью.

– Неправда, прости себя. Прости и прими.

Дверь. Ему нужно найти дверь, о которой говорил Тайло. Флинн с трудом поворачивал голову, отчаянно ища выход, ему больше не хотелось слушать свой внутренний голос. Его взгляд быстро скользил по серебристым поверхностям – ничего. Где же, где же эта чертова дверь?! Ее не может не быть, потому что выход есть всегда! Только Флинн подумал об этом, как на прямоугольном зеркале в дальнем конце пещеры возникла дверная ручка – тяжелая и кованая, под стать раме. Зеркальная дверь.

Демон Вины, перехватив взгляд Флинна, сунул большой палец в рот и раздул щеки. Красное тело взбухло, как тесто на дрожжах. Он рос и рос, заполняя собой пещеру, пока шесть острых ушей не задели огромную люстру. Демон загородил собой дверь.

– От себя не сбежать, Флинн, пойми же это, – синхронно произнесли зеркальные двойники. – Прими себя – и все закончится. Ты уже попросил прощения у всех, кроме себя. Ты достоин его.

– Не достоин! – с жаром запротестовал Флинн.

– Зачем ты мучаешь себя? – Голоса зазвенели сильнее. – Кому от этого станет легче?

– Разве человек не должен раскаиваться?! – Флинн упал на колени: вес короны заставил его опуститься. – Разве не должен расплачиваться за свои проступки?!

– Утопать во мраке своей души легко, для этого ничего не нужно делать. К чему приведет твое безграничное чувство вины? Да, ты часто ошибался, но прими себя, и тогда поймешь, куда нужно идти, чтобы стать лучше. В этом весь смысл.

– Но как? Как это сделать? Вам легко говорить! Вы всего лишь холодные и бесчувственные отражения! Быть человеком трудно!

– А быть хорошим человеком еще труднее. Для этого ты должен принять в себе худшую сторону, а после двигаться от нее, а не к ней. Когда ты идешь на восток – ты всегда идешь с запада. Так и здесь.

– Нет, – ответил Флинн, медленно мотая головой. – Я не смогу. Не смогу простить себя.

– В тебе говорит твоя слабость! – От гула зеркальных голосов задрожали стены.

Демон Вины встал и угрожающе навис скалой. Огромная ступня приподнялась и рухнула. Бум! – ударная волна повалила Флинна на спину. Он перевернулся, а потом с невероятным усилием оторвал тело от пола, выпрямился и медленно побежал к коридору, откуда пришел. Демон тяжелой поступью направился за ним. Но Флинн вовсе не думал убегать. Он хотел отвлечь демона, отвести подальше от двери, чтобы у него был шанс добежать до нее и выбраться отсюда. Когда Флинн почти добрался до проема, демон нерасторопно наклонился и попытался прихлопнуть его, как муху, но он отпрыгнул вбок. Красный громила не успел затормозить и шмякнулся лбом о стену, сбив ушами несколько сталактитов. Флинну нужно было действовать быстро, пока демон не пришел в себя. Он почти добрался до цели, но тут его повалила вторая ударная волна. Флинн перевернулся на спину, и громадная ступня неожиданно обрушилась на него. Демон одной ногой встал ему на грудь, не давая сдвинуться.

«Зараза! И как только побороть эту махину?! Уже согласен и на ту иголку, которую предлагал Тайло!» – подумал Флинн с отчаянием.

Он хотел поднять голову, но демон надавил сильнее и зарычал ему в лицо. Флинн дернулся и ударился затылком об пол, свинцовая корона высекла искры. Он с болезненным стоном прикоснулся к голове. Один из волосков был слишком уж жестким. Флинн выдернул его, но это оказался не волос. Это была та самая иголка, которую выбросил Тайло!

«Важные вещи никогда не теряются», – прокрутил он в мыслях слова психофора.

Выжав из себя последние капли сил, Флинн с боевым кличем воткнул в демона иглу, но даже не поцарапал. Вспомнив, что в Чистилище все устроено иначе, он доверился своему чутью и поднес иглу к губам.

– Прости, – прошептал он.

Игла стала немного больше. Поняв, что задумка работает, Флинн продолжил.

– Прости, – сказал он.

Игла стала размером с шило.

– Прости! – воскликнул он.

И она увеличилась еще, став клинком.

– Прости! Прости меня!

Теперь Флинн держал в руках железное копье. Он замахнулся им и проткнул демона Вины. Тот издал протяжный свист, и его тело начало сдуваться, как лопнувший мяч. Кожа демона тяжелым занавесом рухнула на пол. Выбравшись из-под нее, Флинн поднялся на ноги и побежал к двери.