Флинн положил руку ей на плечо. Плюшевый медведь на подоконнике осуждающе смотрел на него пластиковыми глазами.

– Ты опоздал, – сказала Кейти с упреком.

– Я не мог прийти раньше. Хотел, но не мог.

– Торт съели медсестры.

– Прости, знаю, что облажался. – Флинн ладонью потер свою шею. – Но я принес тебе подарок. Хочешь взглянуть? Или будешь остаток дня дуться на меня?

– Подарок? Какой? – Любопытство одержало верх, и Кейти повернулась.

Флинн достал из кармана куртки заколку в виде бабочки. Мастер, сотворивший ее, постарался на славу. Не была бы она сделана из металла и стекла, выпорхнула бы на волю через открытое окно.

– Бабочка Морфо! – Кейти села в кровати и захлопала в ладоши, но ее радость быстро испарилась. – Боюсь, она мне теперь долго не понадобится. Скоро операция, и мне придется распрощаться с волосами.

– Ты же не собираешься до конца своих дней оставаться лысой. Это тебе на будущее, – с улыбкой ответил Флинн.

– Волосы – не ноги, отрастут, – хором сказали они и засмеялись.

– Спасибо, Флинн Морфо. Теперь со мной всегда будет частичка тебя.

– Я думаю, лысина тебе пойдет. И смотри сколько плюсов: расчесываться не надо, не жарко, вши не заведутся, – перечислял Флинн, загибая пальцы.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь в девушках? – Кейти покачала головой.

– В девушках – да, а в тебе – нет.

– А я разве не девушка?

– Девушка, конечно. – Флинн замолк, пытаясь ухватить мысль за хвост. – Но мне иногда кажется, что ты сказочный единорог, прикидывающийся человеком. Только зачем тебе это – ума не приложу. Как по мне, быть сказочным единорогом в разы круче.

– Все, – понурилась Кейти. – Моей конспирации конец.

– Я никому не скажу! Честное слово!

Она слабо улыбнулась.

– Флинн, скоро мне должны сделать операцию. Сложную операцию. Возможно, мы видимся в последний раз. – Она утерла выступившие слезы.

– Не говори так! Ты поправишься! Доктора обязательно наведут в твоей голове порядок. – Флинн крепко обнял Кейти.

– Я сама не могу расставить в ней все по местам, куда уж докторам, – пожаловалась она сквозь всхлипы.

Флинн отпрянул, взял Кейти за руки и внимательно посмотрел в ее большие карие глаза.

– Ты. Будешь. Жить. – Он четко произнес каждое слово.

– Мне бы немного твоей веры. Знаешь, а я ведь и не жила толком. Вечно кочевала из одной больницы в другую. Докторов видела чаще, чем родителей. Я никогда не путешествовала, никогда не танцевала в паре, никогда не целовалась…

– Если хочешь, я могу тебя поцеловать, – предложил Флинн безо всякого стыда.

– Ты? – Щеки Кейти мигом вспыхнули.

– Да, а что тут такого? Мне говорили, что я отлично целуюсь. – Флинн вытянул губы трубочкой.

Кейти прыснула со смеху.

– Ну вот, – проворчал Флинн, скрестив руки на груди. – А я ведь хотел жениться на тебе когда-нибудь. Теперь передумал. – Он резко отвернулся.

– Прости, но это было бы слишком странно. Ты мне как брат.

– Согласен, – оттаял Флинн. – Ты мне тоже как сестра.

– Тогда зачем предложил поцеловать? – Кейти строго посмотрела на него.

– Хотел, чтобы твой список «Чего ты не делала» сократился хотя бы на один пункт. Не судьба. – Флинн развел руками. – Тогда тебе остается только одно: обязательно выздороветь и найти классного парня, в которого влюбишься. Но только после того, как увижу, что он подходящая пара. Я не доверю тебя какому-то проходимцу-сердцееду.

– С таким грозным «братишкой» останусь я старой девой…

– Не останешься! Вот вылечишься – и сразу начнем искать тебе парня. – Шутливый тон исчез, и Флинн заговорил серьезно: – Так что насчет операции? Как она будет проходить?

– На самом деле это будет не одна операция, а целая серия. Для этого меня введут в искусственную кому. Так иногда делают, чтобы избежать отека мозга.

– То есть ты долгое время будешь без сознания?

– Да. – Кейти подтянула коленки к груди.

– Операции помогут, ведь так? – с надеждой спросил Флинн.

– Трудно сказать… хирурги говорят, что по снимкам сложно составить реальную картину, – робко прошептала она. – Но… если ничего не получится, я бы не хотела просыпаться.

– Почему? Ты бы смогла попрощаться с родными, друзьями.

Флинн с трудом говорил обо всем этом и даже представить боялся, насколько же сейчас сложно было самой Кейти.

– Поэтому и не хотела бы… я не умею прощаться.

Ночь

– Ну и зачем ты выволок меня на крышу? – спросила Кейти, стуча зубами от холода и сильнее кутаясь в плед. – Да еще ночью! – Она чихнула.

– Мы же так и не отметили твой день рождения, – пояснил Флинн, неся с собой корзину для пикника и два толстых одеяла.

– Но мой день рождения был вчера. Ты его пропустил, – напомнила Кейти, все еще обижаясь. – Время не вернуть назад.

– А это мы еще посмотрим, – с вызовом сказал Флинн.

Он достал старые карманные часы, когда-то принадлежавшие его деду. Позолота стерлась, на крышке виднелись следы зубов – напоминание о Ферни, – но стрелки еще крутились, как и полвека назад.

– Только не говори, что эти часы вернут нас во вчерашний день, – захихикала Кейти.

– А ты не смейся, – строго произнес Флинн. – Они действительно это могут, посмотри.

Справа на циферблате было маленькое окошко, которое показывало день месяца. Флинн начал крутить заводную головку и время понеслось назад.

– Вот! Сегодня твой день рождения! – торжественно сказал он. – Эти часы старой закалки и врать никак не могут, им это не подобает.

– Только с тобой я могу отметить свое шестнадцатилетие во второй раз, – засмеялась Кейти, притоптывая на месте от холода. – Как будем отмечать?

– Самым лучшим образом: есть пирожные, пить чай и смотреть на звезды.

Одним из одеял Флинн застелил крышу, а вторым укрыл замерзшую Кейти. Он достал из корзины фонари, тарелку с эклерами, две чашки (одна с отбитой ручкой) и термос, в котором плескался горячий чай.

– Ну что, госпожа Катарина? С днем рождения тебя!

Флинн, скрестив ноги, уселся на одеяло. Он зажег фонари, и огоньки тут же затанцевали под свист ветра. Потом налил чай в целую кружку и передал Кейти, надбитую же поставил рядом с собой, чтобы немного остыла: держать ее без ручки было делом непростым, она обжигала пальцы.

– Спасибо, мой лучший друг, – поблагодарила Кейти и поделилась с ним одеялом. – Хочу, чтобы ты тоже дожил до своего дня рождения, а не умер от воспаления легких.

– Мне льстит твоя забота, но эта напасть мне не грозит, – ответил Флинн с набитым ртом: эклеры пошли в ход. – У меня отменное здоровье. – Он ударил себя в грудь.

– Поделись, мне бы немного здоровья не помешало, – вздохнула Кейти, и грусть украла ее улыбку.

– Если бы мог, отдал бы все до последней капли, – признался он.

– Я знаю, – кивнула Кейти. – Погаси фонари, хочу посмотреть на звезды, – попросила она, грея руки о чашку.

Флинн задул неистово пляшущие огоньки, отдав крышу во власть тьме. Кейти неотрывно смотрела на небо, а Флинн на звезды, отражавшиеся в ее глазах.

– Ты знаешь, что свет звезд идет к нам очень- очень долго, – прошептала она. – Мы видим то, какими они были раньше. А вдруг все звезды уже погасли? Вдруг вся Вселенная давно погрузилась во мрак и остались только мы?

– Тогда нам очень повезло, что тьма не успела поглотить нас, – тихо ответил он. – И раз мы еще тут, то нужно жить дальше.

Лампочки в коридоре горели через одну. Флинн двигался перебежками, боясь, что люди мистера Баедда могут следить за ним. Черт! Если бы он не потерял тот злосчастный конверт, то успел бы вовремя! Флинн не знал точной даты операции, но всем сердцем надеялся, что застанет Кейти в сознании. Он машинально проверил карман куртки – не забыл. Заколка в виде синей бабочки с ним. Именно ее отдала Кейти в прошлый раз в качестве «залога дружбы».

«Только бы не поздно, только бы не поздно», – металась мысль в его голове.

Флинн остановился. В палате находились незнакомые ему люди: женщина и двое мужчин (один из них в белом халате, вероятно, хирург).

– Доктор, что это значит? – держа платок у рта, спросила женщина.

– У нас не получилось вырезать опухоли. Их слишком много, и они успели проникнуть в важные участки мозга. Если бы мы попытались что-то предпринять, то она бы умерла прямо на операционном столе. Увы, мы не смогли по снимкам оценить масштаб поражений, все куда хуже, чем мы предполагали.

– И сколько осталось нашей девочке? – задал вопрос мужчина в черном костюме, видимо, отец Кейти. – Что будет дальше?

– Пока что она подключена к системе искусственного жизнеобеспечения. Ее легкие и сердце ослабли, нам нужно время, чтобы вывести вашу дочь из комы. После мы переведем ее на сильнодействующие препараты, чтобы хоть как-то уменьшить боль. – Хирург колебался. – Думаю, ей осталась пара недель, самое большее – месяц. Вы действительно хотите, чтобы мы пробудили ее? Ваша дочь просила этого не делать в случае неудачи, но так как она несовершеннолетняя, то решать вам.

– Да. Мы должны попрощаться с нашей девочкой. – Женщина уткнулась мужу в плечо и заплакала.

– Тогда я больше ничем не могу вам помочь.

– Да, спасибо, доктор, мы все понимаем, – сказал мужчина, обнимая супругу.

Флинн медленно сполз по стене и сел на пол. Он достал из кармана заколку, мельком посмотрел на нее, а после сжал. По руке заструилась кровь. Все-таки опоздал…

Полночь

Когда умирает надежда, в жизни исчезает смысл. Сегодня кто-то бессердечный перережет ножницами злого рока последнюю ниточку, которая держит Флинна на этой земле. И этим бессердечным станет он сам.