– Ну же, прости себя! Прости! Это твой последний шанс! – со стеклянным звоном прокричали зеркальные двойники.

– Нет! И никогда не прощу! Я не достоин прощения! – Голос Флинна пронзительным эхом разлетелся по пещере.

Зеркала разбились – все, кроме одного. Дверь была цела. Осколки стали магнитом притягиваться к Флинну, облепляя тело, облачая его в серебристые доспехи. Он замедлился. Ну же, еще чуть-чуть! Почти дотянулся! Флинн схватился за ручку, но повернуть ее не успел. Зеркальный кокон сомкнулся вокруг него. Все пропало.

30. Страшный (или не очень) суд

30. Страшный (или не очень) суд

– Тишина! Суд идет! – проквакал тощий парень в костюме цвета весенней травы и открыл дверь.

Внешность у него была, мягко говоря, очень странной: огромные круглые глаза, вылезающие из орбит, маленький конопатый нос и слегка зеленоватая кожа. Ни дать ни взять – лягушка.

В зале заседаний находился длинный судейский стол, а еще стул для подсудимого, на котором и сидел Флинн. Стены были обклеены пожелтевшими листами с перечнями различных законов и списками всевозможных правил. В далекие времена их придумали люди, но, когда законы устарели и ими перестали пользоваться, они попали сюда. Так что этот зал в прямом смысле был цитаделью правосудия.

Флинн оглянулся, за его спиной с невозмутимым лицом стоял Тайло. Хоть друг рядом с ним.

Из комнаты судей выплыли двое. Рыжеволосый мужчина в сером костюме прошел за судейский стол и занял свое место. Эон выглядел старше, потому что за окном наступил вечер. За ним важно проследовала лысая кошка с женским лицом и большими глазами. Сфинкс грациозно прыгнула на стул. Пустовало лишь одно место.

– А где Аяк? Опять опаздывает? – недовольно спросил Эон у Сфинкс.

Она пропустила его слова мимо ушей и принялась вылизывать переднюю лапу.

– Эй, ты! – Эон обратился к парню-лягушке. – Сходи проверь, на месте ли наш безответственный властелин мудрости.

Пучеглазый засуетился и уже хотел проскользнуть в комнату судей, но в этот самый миг из проема на него вылетел старик с короткой бородой и сбил беднягу с ног. Господин Аяк смотрелся эффектно: гранатовый костюм, расшитый золотыми асфоделями, галстук-бабочка цвета незабудок, на глазах круглые очки с темными линзами, а на ногах ролики. Самые обычные, на которых детвора летом гоняет по улицам. Ворвавшись в зал заседаний, господин Аяк принес с собой аромат луговых цветов и немного солнечного света.

– Не надо меня искать, я уже здесь! – весело сказал господин Аяк.

– Ты опоздал! – возмутился Эон, взглядом меча молнии.

– Для справки: повелитель времени – жмот! Каждую минуту считает! Эй, зануда Эон, в твоем кармане вечность! Тебе мало, что ли? – задорно хихикнул господин Аяк и сделал круг по залу. – Прошу внести в протокол: старина Эон – тот еще скопидом! – почти в рифму пропел он.

– Что за дерзость?! – задохнулся рыжеволосый судья, багровея.

Тем временем паренек-лягушка что-то быстро записал в блокнот.

– Не записывай это, болван! – гаркнул Эон.

Паренек испугался, уронил карандаш и вытянулся в струнку.

– Что такое «скопидом»? – украдкой поинтересовался Флинн у Тайло.

– То же самое, что и скупердяй.

– Сядь уже на место, Аяк! – приказал Эон, чья раскрасневшаяся кожа почти сливалась с рыжими бровями. – Мы на суде, а не в цирке.

– А как по мне, то разница небольшая. Что то, что другое – представление. Различие только в декорациях, и на суде, как правило, мало кто смеется, – в глубокой задумчивости произнес господин Аяк. – Хотя если клоуны не смешные, то в цирке тоже не особо весело.

– Клоуны есть везде, – философски подметила Сфинкс.

– Вот! Даже Сфинкс со мной солидарна!

– Здесь только один клоун – и это ты, Аяк! – огрызнулся Эон.

– И все же утренний Эон мне нравится больше, с ним хотя бы можно в шахматы поиграть. – Господин Аяк наконец-то занял свое место за судейским столом.

– Слава творцу! Можем начинать. – Эон взял со стола папку с документами и прочистил горло.

– Нет! Стойте! Я еще не готов! – громко возразил господин Аяк. – Я в судейском смысле практически голый. На мне нет парика!

– Зачем он тебе? – осведомился Эон, теряя остатки терпения.

– Какой же я судья без парика? Это традиция! Если ее не соблюдать, то она канет в небытие. А в мире и так слишком много хорошего исчезло: сумчатые волки, саблезубые тигры, совы-хохотуньи, немое кино, рыцарские поединки. Ничего из этого не осталось, все исчезло! – Господин Аяк зачем-то полез под стол.

– При чем тут тигры, рыцари и совы?!

– При том, что если о чем-то не заботиться, то оно имеет свойство исчезать, – послышался сдавленный голос господина Аяка. – И вообще! Парики без судей бывают, а судьи без париков – никак! Нонсенс и провокация!

Господин Аяк вылез из-под стола, и теперь на его голове имелся парик, только вовсе не судейский, а женский. Длинные каштановые волосы сделали его похожим на постаревшую рок-звезду.

– Кажется, я готов, – возвестил господин Аяк и, широко улыбаясь, положил подбородок себе на ладошку.

– И ты будешь в таком виде заседать? Ты же посмешище! Сними это немедленно и не трать наше время.

– Прошу занести в протокол: Эон вовсе не глупец, а просто-напросто скупец, – отозвался господин Аяк.

– Не заносить! – крикнул Эон, сердито глянув на паренька-лягушку. Тот втянул голову в плечи и дрожащей рукой опустил карандаш. – Начинаем заседание!

– Подожди! – опять перебил его господин Аяк и достал из-под стола небольшой топор.

– Аяк, быстро убери его! Ты уже разбил им десять столов за неделю! ДЕСЯТЬ! – раздраженно прорычал Эон. – Судьи стучат по столу молотком, а не топором! Запомни хотя бы это!

– Какой в этом смысл? Молотком ничего не разрубишь! – Господин Аяк провел рукой по гладкой поверхности стола.

– Он нужен, чтобы привлечь внимание!

– Ой, скажи еще, что топор внимания не привлекает! – съехидничал господин Аяк.

– Смысл в том, чтобы привлечь внимание и оставить стол целым, – с нажимом произнес Эон.

– Это же так скучно! А как же экспрессия, зрелищность? Нет, я так не играю, – надулся господин Аяк. – Либо у меня будет топор, либо у вас не будет третьего судьи.

Эон укоризненно покачал головой.

– Начинаем заседание! – снова начал он. – Слушается дело Флинна Морфо, умершего в неполные семнадцать лет, ныне проживающего в квартале Убийц в доме Раскаявшихся. Причина смерти: утопился.

– Раз он утопился, то почему живет не в квартале Самоубийц? У нас там мест не осталось? – спросил господин Аяк. – Короче, паренек, иди с миром, только больше не повторяй подобную глупость. Жизнь так прекрасна, цени ее. Дело закрыто! – Он замахнулся, и лезвие топора вонзилось в стол. Во все стороны полетели щепки.

– Поправка: подсудимого утопили, – процедил Эон. – Прибыв в Чистилище, он попал под опеку психофора № 456. После прохождения лабиринта Упущенных Моментов подсудимому были выданы Всевидящим Мудрецом такие номера: 92, 455, 226, которые соответствуют следующим испытаниям: океану Гнева, болоту Безысходности и коридору Прощения. Первые два задания господин Морфо успешно выполнил, а с третьим не справился.

– Какая жалость! – огорчился господин Аяк.

– В первом испытании, – продолжил Эон, – демон Злобы напился крови обвиняемого и вымахал до размеров огромной акулы. Подсудимый усмирил его веревкой Самообладания.

– Да-да! Самообладание – это определенно важное качество, не так ли, мой милый друг? – Господин Аяк ткнул рыжеволосого повелителя времени в живот.

– После, – громко задышав, сказал Эон, – подсудимый в болоте Безысходности решил помочь одному несчастному, который в прямом и переносном смысле сел ему на шею.

– Бывают же нахалы! – возмутился господин Аяк, положив голову на плечо Эона, словно на подушку.

– Скинув с себя ответственность за чужую судьбу, обвиняемый сразился с демоном Уныния, – со сжатыми зубами проговорил Эон, пытаясь игнорировать все выходки взбалмошного коллеги. – Демон был побежден конфетами Счастья и Радости.

– Точно! У меня же есть конфеты. Угощайтесь! – Господин Аяк достал из кармана пиджака конфеты в ярких обертках и подкинул их в воздух.

Сфинкс с вялым интересом принялась играть с одной из них, как с мышью. Эон закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– На, скушай леденец, подсахари свое кислое личико.

Господин Аяк развернул конфету и насильно засунул ее Эону в рот. У того глаза чуть не вылезли. Яркий леденец мигом затрещал и зашипел, изо рта Эона повалила пена, переливавшаяся яркими цветами. Судья походил на сломавшуюся стиральную машинку, в которой зачем-то постирали радугу.

– Хватит! Это уже слишком! Я буду жаловаться Танату! – загрохотал Эон, вытирая губы.

– Кажется, я дал тебе не ту конфету. – Господин Аяк снял очки и, сощурившись, пытался прочесть надпись на обертке. – Нет, все верно. Конфета «Безграничной Радости». Наверное, у тебя аллергия на радость, потому что со стороны кажется, что ты проглотил «Бескрайнее Раздражение».

– У меня аллергия только на тебя! – выплевывая остатки леденца, рявкнул Эон. – Продолжаем заседание! В коридоре Прощения подсудимый смог пройти пять этапов из шести. Также он проткнул демона Вины, который значительно потерял в размерах, но все же полностью не исчез.

– И кого же он не смог простить? – подала голос Сфинкс. В ее глазах вспыхнуло любопытство.

– Себя, – сказал Эон.