– Спать, вылизывать себя между ног и выпрашивать кильку на кухне? – саркастично протянул Странник. – Да, это определённо звучит как счастье.

– Позволь поправить: спать о-очень и очень много! – хихикнула хранительница. – А разве кошки бы спали столько, если бы не видели сны? Так представь, какие они у нас потрясающие!

– Это всё равно не объясняет, почему ты Танабаты дожидалась, чтобы с просьбой к нам – гхм, то есть к моему учителю – обратиться, – наконец-то подала голос Кёко вопреки этикету, не выдержав. Кошка за это время ни разу не взглянула на неё, словно Кёко тогда всё-таки выпала из окна и разбилась насмерть. Только жиденькие усы в её сторону небрежно дёрнулись – нет, даже всего-навсего один ус, – когда кошка ответила:

– Потому что во время Танабаты мне будет легко провести вас во дворец, не вызвав подозрений у придворных и тем самым сохранив происходящее в тайне, по воле моей прекрасной госпожи. Заодно проще будет выманить мононоке. Р-разве они не тянутся ко всему, что источает свет, дабы затушить его?

Звучало это резонно. Кёко нахмурилась и снова отступила назад, позволяя Страннику принять решение, как он делал это обычно. Даже если она сама считала, что обязанность любого оммёдзи – помогать каждому, кто попросит. Неважно ведь, люди то страдают от мстительной души или же ёкаи. Мононоке – всегда смерть. Все живые существа умирают одинаково и, как это случается чаще всего в присутствии мононоке, мучительно.

– Давно это началось? – спросил Странник, задумчиво перебирая в пальцах пустую кисэру. – Говоришь, десять лун меня искала. Значит, больше года назад?

– Больше года, – кивнула кошка. Она примостилась на камне поудобнее и, закончив с передними лапами, начала бесстыдно вылизывать задние. Кажется, о манерах кошки знали мало. – Пока я не ушла, он успел сожрать троих. Страшно подумать, сколько жертв на его счету теперь!

– Сожрать? – вскинула брови Кёко. – Буквально? В смысле, как паровые булочки?

– Как вафельных рыбок, скорее. С аппетитом и хрустом.

После увиденного на поляне, где обглоданных костей было больше, чем хвороста, слово «сожрать» не понравилось Кёко вдвойне. Её рвение поскорее найти следующего мононоке и разобраться с ним, чтобы отточить свои навыки экзорциста и, возможно, снова пробудить меч, от этого почти полностью поутихло. Однако Странник вдруг тряхнул рукавом, пряча трубку во внутренний карман, и сказал:

– Хорошо. Мы пойдём. Если вдруг с императрицей кошек и вправду случится беда или её вовсе не станет, бакэнэко и нэкомата – особенно нэкомата – вкрай распояшутся. То станет тёмным временем для всех ёкаев, не только для тех, у кого лапы есть. Сродни междоусобице даймё… Словом, веди нас, микусигэдоно-но бэтто, к кошачьей горе Нэкодакэ самым кратчайшим путём, который ты знаешь.