– Ньян-ньян-ньян! Звёздная кошка сочетается браком с лесным котом-охотником! Ньян-ньян-ньян!

Мурлыканье стояло такое, что вся гора вибрировала, будто тоже урчала с ними в унисон. Разноцветные летние одеяния мерцали, бренчали бивы под серповидными когтями, свистели флейты и реяли, путаясь друг с другом, пушистые хвосты. Те, у кого их было по два, сцеплялись одним хвостом с одной кошкой, а вторым – с другой, и так весь холм накрыло шерстяным ажуром, как скатертью. Солнце зашло за гору быстро, прямо у Кёко на глазах, и тогда масляные фонари, которые коты несли с собой, превратились в сотню маленьких зеленоватых огоньков, точно море светлячков облепило горы. Мурлыканье, как путеводная нить, влекло к себе и за собой. В каждом мягком, рычащем звуке, в каждом «мяу!» Кёко чудилось нежное, соблазнительное приглашение, и тело её дёрнулось вслед за шествием даже раньше, чем у бросившейся в его гущу Мио.

– Добро пожаловать во дворец нашей императрицы! – воскликнула она, мигнув в сумерках разноцветными глазами. Впереди, на кошачьей горе Нэкодакэ, возвышался красный, как осенняя листва багряника, замок. Его ворота проглатывали пушистое шествие, а вскоре они проглотили и Кёко со Странником, присоединившихся к нему.

XIII

XIII

Спуск в низину к вулкану, где их едва не ошпарило потоком горячего воздуха, и переход на противоположную горную вершину занял больше времени, чем Кёко ожидала. К тому моменту, как они, с трудом втиснувшись в вереницу ушастых демонических существ, как в очередь за лапшой к ятаю, наконец-то достигли окованных золотом врат и прошли под нефритовые крыши багряного дворца, ночь уже опустилась на Идзанами. Лампы, раскачиваясь на острых когтях и хвостах, плыли по воздуху словно сами по себе. Мелькающие где-то между ними светящиеся глаза с узкими зрачками было легко спутать с подрагивающими восковыми огарками. Всё это образовывало ручей зернистого свечения, который нёс Кёко со Странником, крепко взявшихся за руки, всё дальше и дальше, в самое сердце потустороннего мира. Тот запел и заурчал ещё громче с заходом солнца, чествуя ночь, как чествуют её все хищники, ибо она укрывает их и утоляет голод. Звёзды хороводили на небе вместе с пляшущими фонарями и хвостами: Кёко была готова поклясться, что каждый раз, когда она задирала голову и смотрела наверх, те меняли своё положение, даже если она делала это каждую секунду. Нетрудно было и уверовать, что люди всё это время славили совсем не тех богов и там, в вышине, действительно звёздная кошка бежит навстречу своему лесному коту-охотнику.