Будь у Кёко с собой деревянная табличка, она бы обязательно всё это записала. Впрочем, Мио рассказывала так мало, что вполне можно было и запомнить.

«Может, боится, что мы за это даже не возьмёмся, если сразу поймём, в чём дело?» – предположила Кёко, насторожённая.

На её взгляд, такая таинственность была в разы хуже, чем если бы Мио сразу выложила им все кровавые подробности. Страннику, однако, было нормально и так и так: он продолжал послушно идти, не настаивая на мгновенных ответах, и поэтому Кёко без возражений тоже шла следом.

– Забыл сказать. Есть ещё кое-что, к чему ты должна быть готова, юная госпожа, – произнёс Странник неожиданно вечером, дёрнув Кёко за рукав и заставив их отстать от Мио на некоторое расстояние. – Не вздумай ничего правдивого кошкам о себе рассказывать, поняла? И тем более настоящим именем представляться. Когда ёкай знает твоё имя, он знает о тебе и всё остальное, а сейчас это может быть нам во вред. Всегда отвечай неправду, а чтобы было проще, говори от правды ровно противоположное. Имя же себе выбери созвучное или похожее. Главное, чтобы ты сама запомнить могла и не перепутала.

– Так ты поэтому никому ни прошлого, ни имени своего не рассказываешь? – удивилась Кёко. – Привычки ёкая?

Странник хмыкнул, но не ответил. Кёко же принялась подбирать себе новое имя – Странник сказал, что можно остановиться на одном и всем и всегда только его называть. Пока она выдумывала, старалась не разбить пальцы на ногах о камни: те попадались всё чаще и чаще по мере того, как земля уходила вверх, образуя хребет. Спустя ещё час они шли уже не по дзельквовому лесу, а карабкались на крутой склон, и стало ясно, что где-то впереди гора. Мио в ответ на недовольное кряхтение Кёко – как же тяжело было идти! – мяукнула, что её кратчайший путь и вправду настолько короток, что они доберутся до Нэкодакэ уже к заходу солнца.

Благо, кошки, судя по всему, и впрямь никогда не врали.

– Ньян-ньян-ньян, ньян-ньян-ньян!

Гора Асо оказалась не чем иным, как действующим вулканом – кальдерой среди острых зелёных вершин, похожей на дно глубокой тарелки. Лес, сшитый из заплаток дзелькв, сосен и гинкго, расступился перед Кёко и остальными так внезапно, что ещё бы несколько опрометчивых шагов, и она бы скатилась вниз, туда, где мерцало огромное, круглое и горячее, как кипяток, озеро бирюзового цвета. Белёсый пар, поднимающийся от него, сплетался с овечьими облаками, наливающимися сиренью в преддверии заката, как синяки на детских коленках. Оказалось, они вышли к вершине горы Асо, но не к той, что нужно. Зато благодаря этому могли наблюдать, как в низине с одного пика на другой тянется бесконечная вереница демонических зверей.