– Напомни, зачем мы сюда опять лезем?

– Просто так.

Я шагнула в темную сырую прохладу. Все звуки: жужжание комара над ухом, стрекот кузнечиков, легкие порывы ветра и треск веток, – остались снаружи. Внутри царила тишина. Наверное, именно такую тишину называют мертвой.

Костя подошел сзади.

– Слушай, этому дому больше лет, чем мумии Ленина. Я люблю заброшки, но не каждый же день. Никто, кроме нас, сюда не ходит.

– И что?

Я на ощупь двинулась по коридору, не дожидаясь, пока Костя включит фонарик. Чтобы ориентироваться, мне хватало прижатых к шершавой стене ладоней.

– И никто нас, если что, не найдет.

За спиной щелкнула кнопка, и желтый луч выхватил узор на старинной двери рядом с моей рукой.

– Да ничего не случится. – Я двинулась дальше. Эту дверь я помнила – она вела в кабинет. Значит, следующая будет в столовую. Я облазила уже весь первый этаж, но так и не нашла комнаты, которая могла бы принадлежать Эдгару. – Думаю, надо подняться наверх. Господские спальни обычно там.