– Боец, у тебя телефон звонит!

– Тоха, тут написано «Аскольд Мирин». Ответить?

– Да ты что, не видишь, у него истерика? Отвечай. Давай на громкую.

– Нет. – Чтобы сказать это, пришлось снова начать дышать. Нечего Ваньке общаться с магом.

– Что? Не отвечать?

– Да жми уже!

Кто-то поднес трубку к моему уху.

– Вера не умерла, – произнес спокойный голос. – Она дышит. Я сейчас с ней.

Боль прокатилась от затылка до кончиков пальцев на ногах. Меня будто переехало трактором, потом переехало снова – но я почему-то продолжал жить.

– Что… – Губы и язык не слушались. – Что?..

– У дома мертвый мужчина лет пятидесяти. Седой. В руках винтовка. Пульса нет. Думаю, сила Веры забрала его.

Черный экран постепенно отступал. Я повторял сухими губами: «Вера не умерла. Вера не умерла» – и пытался дышать.

– Она ранена? Ей нужна помощь? – влез Петрович.

Мирин его услышал.

– Не думаю. Крови нет. Я слышу хруст, как от ломания льда… Похоже, ее тело само залечивает рану. Я сейчас вдохну в нее душу.

– Что2 ты сделаешь? – переспросил я.

– Перед тем как ехать, я разделил ее душу. Погибла только часть. Другую я сохранил. Подожду, пока исцеление завершится, и верну ей. Честно говоря, не думаю, что поможет сразу… Она слишком холодная. – Он замолчал. Я представил, как в этот момент он прикасается к ней. Трогает лоб, щеки, шею. – Но я звоню не для того, чтобы тебя успокоить. Тут три трупа. Не уверен, что знаю, как с ними поступить.

До меня не сразу дошел смысл слов. Три трупа? Один, должно быть, Спартак. Другой – Дарина. Видимо, пуля прошла сквозь тело Веры и попала в нее. А кто третий?

– Кто третий? – спросил я, стараясь не обращать внимания на грозно нависшего надо мной Петровича. Тот словно бы размышлял: усыпить меня сразу или дождаться окончания разговора.

Я с трудом сел на кушетке.