На переносице у Петровича не осталось свободного места из-за сдвинутых бровей. Он молчал какое-то мгновение, видимо раздумывая, не вырубить ли меня, чтобы сократить время на уговоры.

– Как же вы мне надоели! – наконец выплюнул Петрович почти с отвращением. – Что ты, что твоя девка! Поехали! Но сначала я вколю тебе еще обезболивающего!

* * *

Зимняя Дева

Я ступаю по крепкому, поскрипывающему под ногами снегу. Вслушиваюсь в абсолютную ватную тишину. Поднимаю голову к белоснежно-прекрасному небу без солнца. Тут всегда день. Время замерло. Его вообще нет. Есть только я, Озеро и мертвые, приникшие лицами к самой поверхности льда.

Невесомые кольца у висков тихонько покачиваются в такт моим шагам. Мне кажется, они были всегда – всегда серебряный обруч обнимал мою голову, стальные наручни украшали запястья, а теплое платье укрывало тело от холодов. Мне кажется, я всегда была здесь – бродила вдоль бескрайнего озера, вслушивалась в тишину, расчищала снег носками мягких кожаных сапог и всматривалась в десятки глаз с застывшим взглядом.

Смерть существует независимо от того, верят в нее или нет. Она вечна, нерушима и милосердна. Она всегда приходит вовремя.

Я шагаю по льду и разглядываю тех, кто нашел свое последнее пристанище в студеных водах. Где-то тут мальчик, хватавший меня за руки. Тут же – человек, который стрелял в меня. Я наклоняюсь к самому льду и прикладываю к нему ладонь. Иди ко мне. Под прозрачной поверхностью всплывают знакомые черты – белесые брови, щеки привыкшего сытно есть человека, чуть подкрученные усы и в ужасе распахнутые глаза. Перед смертью он понял, что убил женщину, которую любил, и теперь душа его тянется к ней – ищет, но не находит. Той женщины здесь нет. Она ушла куда-то, куда мне нет доступа. А мужчина останется здесь навечно, алкая ее близости и глядя в бескрайнее небо. Я кладу на лед пальцы – ногти на них длинные и острые – и глажу блестящую поверхность. Не волнуйся. Она больше не страдает. А ты теперь со мной. Ты всегда будешь со мной.

Я поднимаюсь и иду дальше. Ощупываю силой всех, кто безмолвно наблюдает за мной сквозь толщу льда.

Вы все – мои дети.

Дойдя до середины озера, снова поднимаю голову к небу – и смотрю, пока глаза не начинает слепить от бесконечной белизны. Вот почему Зимняя Дева теряет душу. Теряет свою человечность. Она должна перестать любить живых – и полюбить мертвых.

Я возвращаю взгляд на озеро. В его водах – испитые до дна жизни. Страхи и отчаяние, желания и надежды. Все они теперь принадлежат мне. А мертвые пусть спят спокойно.