– Да. Спартак. Хм… Ты звала его Лексеич. Это он подкинул тебе букет и кожу, чтобы ты раскаялась. Решил спасти наши души через страдания. Поэтому стрелял сначала в меня, потом в тебя.

Вера молчала, касаясь пальцами места на плече, где вышла пуля. Когда я переодевал ее, видел белесый шрам, похожий на звезду. Похоже, ее тело действительно само залечило рану.

Вера смотрела в сторону, будто что-то вспоминала.

– Я его убила, – задумчиво произнесла она.

– Твоя сила его убила.

Вера снова замолчала. За исключением худобы и бледности, выглядела она вполне живой. Не слишком здоровой, но живой.

– А Дарина умерла?

– Да.

– Понятно.

Она напоминала старый компьютер, который подгружал данные со скоростью улитки.

– А ты? – внезапно спросила она. – Тебе больно?

– Нет.

Она склонила голову, вглядываясь в то место, куда я собирался прижать свежую марлю.

– Я чувствую, что больно. Там, – она указала пальцем мне на грудь, – там, – палец опустился на бок, – и там. – Она указала туда, где до сих пор жегся антибиотик.

– И что? Тебя это как-то… беспокоит?

Из слов Мирина я понял, что Вера отдала ему ту часть души, что способна сопереживать. По идее, если он ей эту часть вернул…

– Не знаю. – Вера шагнула в ванную и остановилась. Меня окатило холодом, какого я от нее не помнил. – Можно?

Я не знал, что именно она собралась сделать, но кивнул. Ничего хуже, чем я уже пережил, она не сделает.

Осторожные пальцы задрали кофту. Когда она прикоснулась ко мне, стало по-настоящему холодно, будто к коже прижали железо в тридцатиградусный мороз. Ледяной палец прошелся по вспухшему краю раны.

– Я помню, как тебя ранило, – так же задумчиво выдала Вера. – Мне тогда было очень страшно.