– Ты что здесь делаешь? – спросила я.

Смотрящий вошел в комнатку.

– И тебе привет, Зимняя Дева. Вижу, все в сборе. Богохульник, верный слуга Смерти… Только ангела недостает.

Я услышала, как яростно забилось сердце Аскольда.

– Не бойся, – скользнув по нему насмешливым взглядом, сказал Смотрящий. – Я не по твою душу.

Он сунул руки в карманы джинсов и прислонился к стене рядом со мной.

Антон закрыл бутылку.

– Это запрещено, да? – угрюмо спросил он.

Смотрящий пожал плечами:

– Ну, ты же это делаешь.

– Я могу попробовать еще раз?

– Делай что хочешь, – равнодушно отозвался Смотрящий. – Сегодня я только смотрю. Вмешиваться не буду.

Антон снова влил Тёме в рот воды и заставил проглотить, надавив на горло.

Со Смотрящим в крошечной комнатке стало совсем тесно. Не хватало мне узнать прямо сейчас, что такое клаустрофобия… Я прикрыла веки. Если у Тёмы по-настоящему забьется сердце, я услышу.

Интересно, почему Девы должны слушаться Смотрящих? Зачем их разрешение на то, чтобы передать силу? Слабо верится, что Хельга кого-то спрашивала, прежде чем поцеловать меня. Что они вообще такое? Если сердца нет, то и убить их, получается, невозможно?

Я открыла глаза. Смотрящий наблюдал за мной без улыбки, чуть склонив набок голову и скрестив руки на груди.

– Попробуй, – предложил он, и меня обдало жаром, как когда-то у входа в клуб «Темная Персефона».

Соберись. Побеседовать со Смотрящим еще успеешь. Сейчас важно другое.

Я сделала вдох, сосредоточившись на привычных звуках. Сердце Антона стучало уверенно и жестко, отбивая одному ему известный ритм. У Аскольда сердце трепетало, как у пойманной пташки, но он не показывал вида. Наконец среди этих сердцебиений появилось третье. Сначала неуверенное, рваное, потом нарастающее и все ускоряющееся.