Король обнажил голову и неторопливо пошел вдоль застывших навеки тел, возможно даже современников Итани, бойцов из его воинства, первым ударившего по врагам, если верить древней рукописи…

— Все Касты со смертью уходят в Камень Замерзшей Воды, — бормотал за его спиной Сердитый гном, и в речах его сквозила непривычная уху печаль. — Они не попадают к вашему Йоттею, их души отлетают в Чертоги Кователя на славный пир после доброй работы. А куда улетит душа Каста-Наполовину? Как хоронить человека, чье тело по обычаям предков должно быть предано Священному Огню? Встретимся ли мы за той призрачной чертой, что вы, люди, называете Последним Порогом?

И король второй раз за недолгую четверть часа задохнулся от ужаса, осознав, о КОМ говорит не в меру серьезный гном.

— Не рано ли ты его хоронишь, Торни? Эйви-Эйви, конечно, стар, но…

— С чего ты взял, что он стар? — возмутился Бородатый. — Ему еще жить да жить… Если бы не ты! — добавил он ни с того ни с сего. — Ладно, Хольмер, пойдем, я тебе еще одну штуку покажу, — и нетерпеливо дернул короля за рукав.

Непочтительно быстро протащив Денхольма мимо окаменевших тел, Торни вывел его на небольшую площадку, открытую всем ветрам. Король мгновенно ослеп от яркого солнечного света, а когда проморгался и сумел разлепить едкие от слез ресницы, понял, что парит над Ласторгом, словно гигантская птица.

— Так ли надо было ломиться в закрытую дверь, а, Хольмер? — даже ехидство гнома было приправлено грустью. — Немного ниже, но область — как на ладони. Смотри, радуйся.

— Красиво, — прошагав бок о бок с проводником сотни миль, Денхольм приучился не обращать внимания на насмешливые интонации, начисто пропуская их мимо ушей. — Вас, Кастов, трудно понять: перевалы замуровали так, что не подступишься, а здесь — заходи кто хочет, бери что хочешь…

— Ага, — согласно кивнул Торни, — если ты птица, эльф или веллиар. Да и то попробуй сначала пробиться сквозь охранное заклинание. Ни истинно Светлые, ни истинно Темные не пойдут в это окно: эльфы уважают места Последнего Приюта, иначе от их Лианноров [24] давно бы одни пеньки остались. А веллиары с пониманием относятся к месту Ритуальных Ножниц, обрывающих жизненную Нить до срока. А именно так называется этот балкон. Под нами пропасть, Хольмер, Пропасть Разбитых Сердец, как поэтично ее окрестили в Ласторге. Ладно, пойдем: здесь нельзя находиться слишком долго. И тем более — для простого утоления любопытства.

Король уходил со смешанным чувством.

С одной стороны, он был благодарен Сердитому Гному за столь роскошный подарок, ведь еще одна гномья легенда сделалась явью…