— В глаза не смотреть! — предупредил Сарр.

С тихим шелестом вылетели из-за поясов грозные топоры. Звякнули, смыкаясь, щиты. И вместо «гнезда» образовалось «тупое копье» [27], в центре которого теснились среди пожиток и инструментов признанные небоеспособными. Торни уступил свое место у носилок побратима и, любовно проверив остроту топора, протиснулся в первый ряд.

— Хрог! [28] — прозвучала отрывистая команда.

И хорт единым движением подался вперед, продвигаясь медленно, но непреклонно.

— Крахтэн! — проревел многоногий зверь, показывая стальные клыки.

Конница ударила по флангам раньше, чем хорт добрался до молчаливой пехоты. Жестко ударила, рассчитывая растоптать, смести, сломать строй.

Касты совершили невозможный скачок вперед, и сбившуюся волну атаки принял на себя лишь арьергард, а смыкавшиеся клещи отрядов столкнулись друг с другом. Хорт развернулся, показывая пехоте надежно прикрытую спину, и, перестроившись «кастетом» [29], вгрызся в море взбесившихся лошадей, подрубая им ноги.

Всадники слаженно отступили, растянувшимся строем беря разгон для нового рывка.

Хорт по команде развернулся вновь и, не теряя времени, с хрустом врезался в ряды пехоты, пытавшейся пробить щитовой заслон, врезался с таким усердием и напором, что следующая атака конников пришлась уже по своим. Пеших воинов Касты не опасались, вырубая их, как вырубают подлесок под новое поле. Хорт шел через людское месиво с небрежностью защищенного панцирем жука, ползущего сквозь армию муравьев. И не было силы, способной его удержать.

Но сзади чистым серебром рассыпался голос рога.

И свежая конница ринулась наперерез от горных отрогов.

Хорт остановился, упираясь «клином», готовясь сшибиться лоб в лоб, забывая о пеших и всадниках, оставшихся за спиной.

Согнувшись в три погибели, король смотрел на безудержную лавину и думал о смерти. Ливень стрел простучал по верхним щитам, не нанеся особого урона, но закованная в броню тяжелая кавалерия на полном скаку была способна разнести в куски скалы!

— Устоим! — рявкнул Эшви. — Должны устоять! Сарр!

Старый книжник с глухим ворчанием вытащил из мешка гонг.

Чистый медный звук разнесся далеко над горами, сплетаясь в причудливый и тревожный ритм. Эхо подхватило низкий перезвон, расплескало его над полынью, вскинуло над вершинами… А потом…

Удар конницы был ужасен. Хорт опрокинуло назад, сминая первые ряды, корежа строй…

Король прикрывал собой Эйви-Эйви, с ужасом и тоской думая о том, что первым в клине стоял Эшви. И по левую руку от него — Торни.

Вечно сердитый, вечно ворчащий гном, ставший не менее дорогим, чем проводник.