— Может, я попробую? — нерешительно предложил шут. — Он ведь меня учил, травы всякие показывал…

Сарр улыбнулся печальной улыбкой и дернул себя за бороду:

— Чему он мог тебя научить, несмышленый! Думаешь, он такой великий лекарь?

— Конечно! — вскинулся король. — Он ведь нас лечил! И до этого…

— Как был бездарем, так и помрет, — оборвал защитную речь суровый книжник. — Он не лечил, он с Иоттеем вашим воевал, травой и заговором отпугивал. Ни одного заклинания толком не знает — в шпаргалку лезет, только пару песенок, что помогают расслабиться, и сочинил. Он же Проводник, он не лечит, он себе забирает, в собственную душу гадит чужими болячками. Оттого и стареет не по возрасту, дурень долговязый…

Шут скрипнул зубами и ткнулся лбом в стену. Спина его задрожала, плечи безвольно поникли.

— Не реви, — жестко приговорил Сарр. — Придет безумный Эшви — выпорет. А потом прочтет речь о том, как должен себя вести достойный воин над телом умирающего друга.

Они помолчали, каждый — лицом к лицу со своим горем.

— А ведь это о тебе он говорил, сынок! — вдруг хлопнул себя по лбу летописец. — Вот, держи!

И протянул шуту потрепанную пухлую книгу с серебряными застежками.

— Что это? — кое-как вытер слезы Санди, принимая фолиант.

— Это, малыш, травник его. Уводя вас из Горы, Эаркаст сказал мне: «Учитель, если вернутся они в Сторожки, со мной ли полумертвым, без меня ли, — отдай травник тому, что помоложе». Вот я и отдаю.

Шут сел прямо на пол и зашуршал страницами. Король, давясь ревностью и стыдясь ее, заглянул ему через плечо.

Травник, он и есть травник. На каждой страничке — описание растения, рисунок или сама травка засушенная прилагается. Но Санди прямо-таки дрожит от восторга. А короля трясет от обиды и зависти: прощальный дар, а не ему!

Стыдно! Пресветлые Боги, стыдно-то как!

— И ты, такой мудрый, не можешь вылечить своего ученика? — сорвал он крик на ни в чем не повинном Сарре.

— Я не могу.

Странной была интонация старого Мастера, полными скрытого смысла были его слова. И короля прорвало:

— А кто может?!

— Эльфы могут, наверное, — чуть слышно прошептал книжник. — А еще такие, как он. Проводники.