Вечно прищуренные глаза стали похожи на узкие смотровые щели шлема, из упрямо поджатых губ не вырывалось даже ругательств.

Торни пытался работой заглушить боль потери.

Торни ковал оружие с мечтами о мести.

Король подошел к нему и, выждав краткий миг передышки, ухватил за рукав.

Сердитый гном резко развернулся и под густыми бровями мелькнула искра изумления.

— Очнулся, Хольмер? — грубовато поинтересовался он, примеряя в руке новую полоску стали. — Уж не выпил ли ты все запасы вина нашего Рода?!

— Мы можем поговорить, Торни? — мягко спросил Денхольм.

— А стоит ли твой разговор минуты моего молчания?

— Он стоит всей твоей жизни, Бородатый, — с горячим убеждением заверил король.

Торни смерил его хмурым взглядом, презрительно фыркнул, но молот отложил, отирая пот и отходя в сторону:

— Ну, что у тебя стряслось? Только покороче…

Король послушно кивнул и кратко изложил суть своего видения.

Сердитый гном смертельно побледнел и потребовал подробностей.

Король обреченно вздохнул и повторил с подробностями.

Торни схватился за сердце и стал оседать на пол…

— Тебе плохо, гном? — подхватил его Денхольм, с трудом оттаскивая к ближайшему стулу.

— Мне хорошо! — слабо улыбнулся Бородатый, и слезы покатились из суровых глаз. Крупные, как капли летнего дождя, они оставляли на запыленных щеках глубокие борозды и растворялись в густой, давно не чесанной бороде. — Как ты сказал? Путь в Небо? В Веллтинор?

— Это могло быть просто плодом разгоряченного воображения, Торни! — счел нужным уточнить король. — Попыткой выдать желаемое за действительность!

— Нет, — покачал головой Сердитый гном, оживая и вновь становясь самим собой. — Нет, это правда. О мечте побратима знали лишь двое: он и я. Ни единому существу на свете не доверил своей тайны, своей истинной страсти, только мне. Думаю, он принес эту блажь из Зоны, откопал где-то там сказку о Прямом Пути на Небо, в Обитель Божью. Откопал и заболел мечтой о садах и дворцах Веллтинора… Ты не мог этого выдумать, друг мой.

— Значит, правда! — улыбнулся и Денхольм. — Хорошо!